Славен с квадратными глазами смотрит на необыкновенную картину и видит, как Антон Поляков, который действия Софии по поиску пульта управления интерпретирует как своего рода сигнал к действию, поэтому незаметно достает из кармана запасной пенис, включает его на сильные вибрации и, желая до решающего момента спрятать его за головой первой леди, случайно задевает ухо благородной Софии Паканской, которая в этот момент взвизгивает как от небольшого и неожиданного электрического разряда, так и от внезапного электро-удовольствия, в то время как он, полностью готовый, ждет и снова засовывает ей язык, наслаждаясь трепыханиями первой леди, одновременно возбужденной и задыхающейся от того, что должно было изображать страстный поцелуй самого многообещающего кандидата в биржархи.
Славен Паканский ошеломлен любовной сценой, свидетелем которой он оказался, но прежде всего он замечает изображение своего экзотического рая, проецируемое на большом мониторе в его приватной резиденции, так что быстро нажимает кнопку, вызывая электрический снег на камерах в кабинете, а потом активирует первый же клип, попавшийся ему под руку. Оказывается, это гонки на колесницах из библейского блокбастера «Бен-Гур». И как случается, когда торопишься и нервничаешь, программа каким-то образом как назло автоматически сама собой вернулась к кадрам с домашней камеры, на которых пускал слюни Поляков, в фальшивом экстазе целуя прокачанную грудь и случайно прикасаясь включенным вибратором к уху Софии, голова которой трясется от этого, как будто ее саму подключили к электричеству. Потом снова появляются двухколесные повозки Бен-Гура, потом длинный и влажный язык Полякова, скользящий по биогенетической груди Софии номер 4 тип «Б», потом гонка Чарлтона Хестона в библейской постановке, потом вибрирующая голова Софии с волосами, вставшими дыбом из-за электричества, питающего прибор, опять гонка колесниц с крупным планом коней в мыле, потом круглые розовые яички Полякова, натянутые вожжи Бен-Гура, снова растрепанная, уже ничего не понимающая Паканская… пока Консарх с испуганным выражением лица решительно не меняет канал, переключив его с трансляции на передачу программ в записи, где на этот раз совершенно неожиданно показывают финал культового, теперь уже идущего в цвете фильма «Касабланка» и слышатся последние слова, сказанные в ночном тумане экзотического марокканского города: «… я думаю, что это начало прекрасной дружбы».
Затем Паканский с раскрасневшимся лицом совсем выключает экран, решив вернуться к мексиканскому симулякру своей экзотической фруктовой сказки…
Выпучив глаза от нехватки воздуха, София заметила на экране большую надпись «Приносим извинения за проблемы с передачей данных» и уже не смогла выдержать напор Полякова, который после того, как она совсем не нежным движением удалила трепыхающийся искусственный пенис от своего уха и прикрыла свое расхристанное декольте, теперь, как бык, направился к стойлу ее рта… София схватила его за голову обеими руками и рванула, резкое движение было таким сильным, что язык Полякова с хлюпаньем выскочил, как извлеченная винная пробка, при этом в руке у него продолжал трястись не на шутку разошедшийся трепещущий запасной член, выставленный на максимальное напряжение, который из-за усилившихся ударов электротоком и неконтролируемой тряске выпал у него из рук и скользнул прямо в ее виртуальное декольте, вызвав шок и сотрясения габаритной и нейрочувствительной надстройки. Потеряв один, Полякову пришлось тянуться к другому пенису, а София почувствовала, как кожу декольте покалывало, а волосы на голове становились дыбом, выпрямляясь в результате электростимуляции и электрошока от невыключенного запасного пениса, который продолжал трястись и двигаться по чувствительной коже живота, при этом невольные сладострастные улыбки у нее на лице чередовались с обычной хмурой физиономией, к которой ее постоянно возвращал все возрастающий гнев.
Наконец ей удалось засунуть руку достаточно глубоко, вытащить совсем уж разыгравшийся и расходившийся пенис из плотного биоматериала и, держа его трясущейся рукой, сунуть оживший виртуальный орган в руки выпучившего глаза Полякова.