Тогда из-под густых и грязных водных завес, из переменчивых укрытий в глубине все более нечистых рек, может быть, демистифицирующе и потому вызывая некоторую грусть, появились и представились бы взору образы, предметы, знаки, акронимы, сокращения, символы, одним словом, воспоминания, краткосрочные или долгосрочные, ложные или реальные ценности, оставшиеся от прошлого, погребенные в иле на дне пересыхающих или уже совсем высохших рек.
Эмилиан Контев сделал множество видеозвонков из своего офиса, надеясь, что они окажутся для него спасительными. После того, как результат каждого из этих звонков — в первый раз в его жизни — оказался таким же жестоким, как удар о бетонную стену, к нему пришла мысль, темная и тяжелая, как будущее: покончить со своими страданиями, сейчас, раз и навсегда.
Отчаяние охватывало его все больше и больше. В отличие от того, что волновало его прежде, теперь ему были безразличны даже подозрения, что кто-то постоянно следит за его бесполезными разговорами с отечественными и зарубежными финансистами и что, вероятно, и в этот момент таинственный соглядатай наблюдает за агонией последних — если фильм скоро прервется — мгновений его жизни.
С недавнего времени для него — как теперь совершенно понятно читателю — вопросом жизни и смерти стал успешный исход его попыток получить кредиты и тем самым пусть и не полностью, но хотя бы частично; и пусть и не навсегда, но хотя бы на время закрыть огромные прорехи в акционерном капитале на консархийской бирже. Катастрофическое состояние биржи привело к тому, что ему стали с серьезными угрозами названивать сначала некоторые крупные акционеры, поздно сообразившие, что происходит, а потом и сам Консарх, который вчера в ультимативной форме приказал в двадцать четыре часа вернуть фондовые активы на биржу.
Так, собственно, и начался финал его драмы: сперва лихорадочные звонки финансистам из европейской внебиржевой зоны, в гражданские и клерикальные банки и, наконец, отчаянные переговоры с финансовыми фондами из каспийского, индокитайского и австралийско-папуасского регионов, которые, будто сговорившись, один за другим отказывали ему… К его ужасу ему заблокировали и его собственные счета, которые он тайно открыл на нескольких других биржах, так что кто-то, очевидно, точно знал реквизиты его счетов и сменил логины, пароли, шифры и пин-коды — из него делали жертву, усердно и целенаправленно подталкивая его к пропасти… После этих попыток, а также после ряда неумолимых отказов на его самые скромные просьбы, даже со стороны партнеров, которые были ему обязаны за оказанные им финансовые услуги, Эмилиан Контев — президент консархийской фондовой биржи — обрел твердую уверенность в том, что все они были предварительно предупреждены и подготовлены к отказу даже в ответ на его предложения, которые варьировались от обещаний впредь обращаться к финансистам за более скромными заимствованиями до обещаний значительного повышения процентных ставок по предыдущим займам; а еще в том, что этот неизвестный и циничный персонаж, который продолжает следить за его финансовыми активами, возможно, даже постоянно наблюдает за ним самим; что этот ядовитый аноним действует быстрее его и что он коммуницирует с финансистами, делая ходы, как минимум на шаг впереди него…