— Послушай, Ясин, что это значит? — нервно начал председатель Европеального союза.
— Добрый вечер, Ваше Превосходительство! — приветствовал его Хашеми и, хотя отлично знал ответ, так же спокойно спросил: Что ты имеешь в виду?
— Да ведь вы сняли все деньги со своего счета в Центральном европеальном банке! — продолжает Пфеллер, задыхаясь от волнения. — Ты что, не понимаешь, какой это удар по нашей финансовой стабильности?
— А, ты об этом, — говорит Хашеми. — У нас появилась необходимость использовать капитал, размещенный в вашем банке. Халиф планирует крупные инвестиции, имеющие решающее значение для нашего сообщества.
— И что теперь? — спрашивает Пфеллер. — Из-за этого необдуманного и неожиданного поступка должна рухнуть вся европейская финансовая система? Это неслыханно!
— Я уверен, — спокойно отвечает саудовский министр по глобальным религиозным коммуникациям, — что финансовая система Европеального союза не держится только на нашем депозите.
Пфеллер, весь красный, молчит, и Хашеми замечает, как старик быстро принимает таблетку и запивает ее глотком воды.
— Пожалуйста, не волнуйся, — говорит министр аль-Дауд Хашеми. В ближайшее время мы вернем этот наш депозит.
— Когда!? — кричит вместо того, чтобы просто задать вопрос, европеальный председатель.
— Скоро, — отвечает министр халифата, — но это не значит, что я могу назвать точный срок. На данный момент эти деньги нам нужны, к тому же мы их уже инвестировали в один наш проект.
— Так вот как, значит, — кричит Пфеллер, — вы нам отплатили за политику равноправия религиозных меньшинств, которую мы решительно продвигаем среди членов наших консорциумов. Ты же понимаешь, что это атака на наши базовые интересы!
— Пожалуйста, не усматривайте в этом финансовом акте каких-либо скрытых намерений. Поймите и нас, сейчас не золотые времена нефтяных потоков. Солнечные панели и экспорт электроэнергии теперь приносят гораздо меньшую прибыль…
— Только, пожалуйста, не жалуйтесь, ведь это мы установили вам солнечные батареи… Вся пустыня превратилась в электростанцию, а вы в глобального поставщика электроэнергии. Кроме того, вы экспортируете песок по всему миру, частью для строительных нужд, частью для добычи кремния… Так что, пожалуйста, не надо давить на жалость, — нервно прокомментировал фон Пфеллер.
— И кстати, наш депозит лежит у вас очень давно! — Хашеми делает вид, что не слушает. — Об этом ты как-то забываешь!
— Хорошо, — краснолицый Пфеллер наконец взял себя в руки и не хочет вступать в рискованные перебранки. — Спокойной ночи!
— Конечно. Спокойной ночи! — холодно отвечает Хашеми.
На террасе ресторана закрытого типа, предназначенного для консархической элиты и расположенного на втором этаже огромного здания Корабля, Татьяна Урова бросает нервный взгляд на хронометр в своем коммуникаторе. И откидывается на спинку стула, когда видит, что включенный секундомер показывает уже 17 минут 55 секунд.
— Опаздывает, пидор! — нервно сказала она себе, возможно, так громко, что официант решил, что она его зовет. Она заказала еще выпить, решив, что надо успокоиться. Она планировала в любом случае провести этот деловой ужин, выслушать собеседника и потом, наконец, отправиться домой к Слободану Савину и предать себя его горячим и страстным ласкам, которые все больше занимают ее мысли. Она сидит одна и пьет коктейль из минеральной воды «Колегнар» с ломтиками лимона, апельсина, грейпфрута и веточкой марихуаны с пятью листочками.
С террасы Корабля она вдруг замечает полетные безумства какой-то сумасшедшей девицы с развевающимися волосами, выделывающей эскапады на левитационном скейтборде, на котором она катается у фонтанов в близлежащем парке, пролетая под струями, время от времени бьющими мощным потоком, а потом пересекающимися друг с другом, образуя разноцветные водные решетки. Храбрая, — думает Татьяна, и эти выходки напоминают ей о собственном бесстрашном жизненном слаломе в юности, и при этой мысли она улыбается. Вдруг она замечает, что в небе над городом появился еще один силуэт, и ей кажется, что это юноша на леви-скейтборде. Она следит за его спокойным полетом по направлению к девушке. Как читатель наверняка догадывается, это Юго и Злата. В отличие от нее, с ее темпераментными трюками, его полет проходит на редкость спокойно. Татьяна улыбнулась озорству этой девушки, а затем, вернувшись мыслями к столу, все еще остающемуся без хозяина, достала из коктейля пятилистную декоративную веточку и положила ее на тарелку перед собой как раз в тот момент, когда в двери на террасу появился Антон… черт побери, она никак не может запомнить фамилию этого женоподобного парня, а ведь он вполне способен стать самым вероятным кандидатом на пост Председателя консархической биржи и правой рукой ее шефа, заняв вторую по значимости должность в Консархии. Она понимает, что сейчас самое время установить с ним хорошие отношения, потому что от него будет зависеть, продолжит ли она работать в своем нынешнем качестве.