— …И знаешь, что тут самое страшное? — совсем не слушая ее, продолжал в том же духе Паканский.
Она ждет его ответа.
— То, — говорит он, назидательно тыча пальцем вверх, — что мы живем во всех них.
Славен Паканский поднимает свой отсутствующий взгляд и так же неожиданно, как и позвонил, резко отключает передачу изображения и звука.
Она смотрит на кровать рядом с пустым местом, с которого только что встала. Там спит Слободан Савин. Сначала она задается вопросом, видел ли Паканский ее спящего любовника, и, к своему великому удивлению, понимает, что ей на это наплевать. Потом возвращается на свое место и, прислушиваясь к беспокойному дыханию Слободана Савина, до утра не может заснуть.
В одну из этих удивительных ночей Слободану Савину снится, что из окна тридцать пятого этажа прямо на него, лежащего в постели, смотрит лично сам консарх. Он просыпается, и ему не требуется много времени, чтобы понять, что на самом деле он не спит и что консарх, или, как ему представлялось, Славен Паканский действительно в задумчивости стоит у его окна и парит над бездной на высоте нескольких сотен метров, и оттуда со странной улыбкой на лице дружелюбно машет ему рукой.
Испугавшись, Савин встает с кровати как есть, полусонный и расхристанный, в семейных трусах и мятой майке с короткими рукавами, все еще ошарашенный и удивленный, подходит к окну и открывает его. Консарх завис в кабинке своей личной бесканатки, и когда Савин открыл окно, вместе с сильным сквозняком в комнату вошел и он.
— Не хотите ли Вы чего-нибудь выпить, — растерянно спросил Савин, усадив его в кресло, где он обычно сидел сам и читал все более частыми бессонными ночами.
— Сядь, — сказал ему Паканский. — И, пожалуйста, не выкай мне.
Савин сел на край кровати и зажал голыми коленями руки.
— Что-то не спалось, и вот решил зайти, — сказал консарх странным тоном. — Надеюсь, не помешал.
— Конечно, нет, — пытается быть вежливым Савин.
— Я плохо сплю в последнее время, — говорит Паканский, не слушая его.
— И ты тоже? — искренне удивляется его старый школьный приятель.
— А ты-то почему? — ответил ему вопросом на вопрос консарх.
— У меня произошло брачное кораблекрушение, — сказал Слободан и не смог дальше продолжать короткое признание, а просто добавил: А потом мой мир почему-то рухнул…
— Вот именно! — Славен Паканский поднял палец. — Со мной то же самое. Раньше все имело смысл. Я любил жену. Побеждал конкурентов. Радовался своим успехам. Наслаждался победами в боях. Сейчас меня ничто не радует. Ты прав, мой мир тоже рухнул.
— Тебе нужен кто-то…
— Правильно, кто-то. У меня есть все, но при этом нет никого, — говорит Паканский и, следуя странному ходу мыслей, совершенно неожиданно встает и направляется к окну.
— Может, тебе «Бессон» попробовать, — пытается помочь Савин…
— Только его мне еще и не хватало, — обернувшись к нему, задумчиво говорит консарх.
Паканский открывает окно и, прежде чем войти в парящую кабинку, поворачивается к растерянному Савину и, пытаясь перекричать шум вновь проникшего в комнату сильного ветра, громко кричит:
— Мне отчаянно нужен сон, понимаешь?!
Савин не успевает подтвердить, что полностью его понимает, а Славена Паканского уже нет за открытым окном, из которого дует холодный ночной ветер…
Антон Поляков включает коммуникатор и нажимает код Татьяны Уровой. На экране появляется ее лицо.
— Дорогая Татьяна, — высокомерным тоном говорит кандидат на пост Председателя биржи, — я хотел бы увидеть Вас как можно скорее.
— Могу я узнать причину этой встречи? — спрашивает Урова с другой стороны.
— Я бы хотел, — начинает единственный кандидат в будущие Биржархи и делает паузу, стараясь побыстрее подыскать подходящее выражение, — я хотел бы подарить вам новую орхидею…
Она какое-то время с удивлением смотрит на его лик на большом мониторе в своем кабинете. Когда она решает подтвердить согласие кивком, Антон Поляков уже отключился.
Татьяна Урова задается вопросом, стоит ли ей позвонить и отказаться от встречи, ведь по тону ей абсолютно ясно, что это будет значить. Она уже уничтожила Лидию, своего виртуального двойника, свой последний эротический аватар, свою вторую, искусственно созданную личность из параллельной, экзотически окрашенной жизни с консархом, который — впервые за все время ее пребывания на этом посту — несколько дней не появлялся у себя в кабинете… Хоть это и понятно, учитывая известие о внезапной смерти его жены Софии от обширного инсульта, такое поведение для консарха не характерно.