Слободан Савин услышал сигнал, сопровождающий появление нового сообщения на коммуникаторе, и этот сигнал отвлек его, тупо уставившегося в точку на стене, на которую проецировались неподвижные тени, отбрасываемые ночными огнями недвижной консархии. Он неохотно открыл сообщение. Но прочитанное заставило его широко открыть глаза, и поначалу он не поверил тому, что увидел. Он вскакивает с кровати и включает большой монитор в своей мультимедийной лаборатории. Несколько раз он проверяет подлинность, затем достоверность полученного от консархийской биржи сообщения, подтверждающего перевод новых акций. На экране цифрами и прописью было написано количество акций, переданных в его владение, делавшее его богатейшим акционером консархии.
Отправителем акций значилось частное лицо С. Паканский. Передачу акций одобрил: Я. Уров.
И что теперь делать с таким богатством?
После первоначального остолбенения Слободаном Савином вновь овладело прежнее расстройство.
Он берет себя в руки, с трудом встает, возвращается в свою лабораторию и ищет биржевой номер Юго. Потом переводит всю только что полученную сумму на его счет.
— Может быть, — подумал он, — это поможет ему перестать летать. От этой мысли он запнулся и, поразмыслив, закончил ее для себя — по чужим местам.
— Может быть, — повторял он про себя, — если не сейчас, то когда-нибудь Юго приземлится здесь, дома.
Если вообще это дом хоть для кого-нибудь.
Слободан Савин берет электронный прибор, бросает его на заднее сиденье своего электромобиля и едет в самое дальнее место вверх по течению реки, почти до самой границы с другой консархией на западе, где вода такая же густая и грязная, но по крайней мере не воняет так невыносимо, как в центральном водотоке Консархии, где ее приходится химически ароматизировать. Он достает прибор, переключает питание с аккумулятора на солнечную батарею и запускает шестимерную проекцию, в которой он воссоздал свой сон…
С одной стороны сначала тихо, потом громче послышался шум подступающей воды. То же самое происходило и на другой стороне, шум бушующей воды быстро нарастал до тех пор, пока на горизонте, сначала с одной, потом с другой стороны реки, не появилась огромная волна, необыкновенно быстро катившаяся к тому месту, где находился Савин. Гигантский поток несет с собой тревожные порывы ветра, чистым запахом и дождем налетающих брызг омывает лицо и взъерошивает волосы. Изображение устрашающее и величественное одновременно. На огромной скорости до Савина надвигается яростный рев, и с обеих сторон неотвратимо приближаются две огромные, пятидесятиметровые стены воды. Он не был уверен, был ли кто-нибудь еще свидетелем этого впечатляющего зрелища.
Хотя он знает, что это шестимерная голографическая иллюзия, которую он месяцами создавал для своего приватного мультимедийного комикса «Авгиев дом», он с неописуемым волнением наблюдает, как высокие воды поглощают все окрестности.
Он перестает дышать.
Сердце колотится где-то в горле.
Прежде чем его поглотит стена воды неимоверного облика, размера и мощи, Слободан Савин набирает полные легкие воздуха, чувствуя, что огромная волна — это очистительный образ, которого не следует бояться. В это время потоки воды, идущие с девяти сторон, яростно сомкнулись высоко у него над головой. Удар воды никак на него не подействовал, даже не сдвинул с места… разве что усилил возбуждение, которое и так захлестывало его изнутри. Он мог свободно дышать под высокими и прозрачными водами, смывающими все перед собой, всю грязь, весь мусор, кости и трупы, отравляющие воду, копившиеся по меньшей мере целое столетие. Над головой Слободана Савина, подгоняемые сильным течением, вертясь в водоворотах, мчатся бюсты, рваные знамена, ружья и штыки, и потом, по мере наступления потока высоких и мощных вод, он со все возрастающей скоростью несется по городской части консархии Корабля и Прибрежья, где очищающие воды тащат за собой массивные ионические колонны, венки и вершины минаретов, тяжелые церковные колокола, капители и тимпаны, огромные головы, руки и ноги мраморных и бронзовых фигур, железные ограды, части мостов, движущиеся статуи балерин, все еще исполняющие свои механические реверансы, лодки и корабли, которые были не в силах плыть, и потому переворачивающиеся и тонущие, а их, как дохлую рыбу, уносили глубокие воды, очищая все перед собой…