Потом огромный поток воды пронесся, и через мгновение все успокоилось.
Окрестности выплывают из мифического потопа. Когда вода отступает, здание Корабля обретает свой первоначальный вид. Оно напоминает большой океанский лайнер меньших размеров, имеющий всего три палубы и две больших цистерны в красно-желтых полосах, напоминавшие две большие трубы, расположенные на верхней палубе.
Вода в текущей рядом реке чудесным образом становится прозрачной, исчезают набросанные вокруг кучи мусора и грязного пластика, а вокруг начинает разноситься запах луговых цветов и становится слышно щебетание птиц и жужжание пчел. Воздух становится легким и чистым, Слободан Савин закрывает глаза и вместо того, чтобы начать дышать, готовит удочку, молчит и просто устремляется в свое голографическое творение, личную, многомерную, полностью анимированную фантазию «Авгиев дом». И тут он замечает Эну, растянувшуюся во весь рост своего обнаженного красивого тела на небольшом песчаном пляже у реки, как она это делала раньше, сразу после того, как занималась с ним любовью. Она молода, невинна и прекрасна, чиста, как вода, вновь текущая рядом с ее маленькими стопами. За поворотом он замечает рыбака и, подойдя поближе, узнает отца с длинной удочкой из тростника, сгибающейся под тяжестью только что пойманной рыбы. Югослав Савин вытаскивает удочку, и его лицо светится от радости из-за крупного улова. Он, молодой и статный, поворачивается к сыну и весело говорит ему: Хорошо, сынок, опять клюет! и возвращается к своему веселому занятию.
Слободан Савин чувствует себя счастливым.
Кто еще, — думает он, — кроме меня самого отныне — жил не в чужой, а в своей собственной реальности!
(Скопье, 2013–2015 гг.)
