Далее следует образ финальной агонии биржарха, результат поглощения яда для грызунов и мелких насекомых из пластиковой бутылочки с логотипом локальной фармацевтико-биотехнологической компании «Колегнар».
Химикаты действуют эффективно, и Контев, с надувшимися венами на шее, красным, а затем синим лицом, с драматически выпученными глазами и пеной, неудержимо бьющей изо рта, вскоре яростно корчится на полу, мучимый невыносимой болью и спазмами в желудке.
Слободан Савин с трудом просыпается после бурно проведенной ночи. Несмотря на это, его переполняет чувство удовлетворения. Он вспоминает, что после занятий любовью с Татьяной и после их затянувшегося расставания, когда она наконец ушла, буквально вырвав потное тело из его объятий, он встает, надевает тонкую домашнюю рубашку, и до рассвета работает над новым многомерным заказом, самым сложным проектом, за который он когда-либо брался, а затем, почувствовав, что у него кружится голова из-за низкого давления, от которого хронически страдает, он встает, открывает дверь своей мультимедийной лаборатории и пытается позвать сына:
— Ю… — едва может сказать он, потом откашливается, сглатывает и только тогда выкрикивает его полное имя — Юго!
— Опять куда-то свинтил, — говорит себе Савин, не дождавшись ответа, и вспоминает, что вчера вечером Юго рано ушел в свою комнату, устав от выполнения голографического заказа. Над ним сын работал весь день, и казалось, что он собирается сразу лечь спать. Савин оставил его отдыхать, а сам пошел к себе в кабинет, пока у входной двери ни появилась Татьяна, и с ее приходом он забыл обо всем, включая Юго.
И вот теперь, проснувшись, он понимает, что парень куда-то смылся — только он сам знает куда! — как обычно, не сказавшись перед уходом. Готовясь позвонить ему, чтобы просто узнать, как он и где он, Савин улыбнулся, потому что ему пришло в голову, что имя Юго идеально подходит сыну.
Когда люди впервые его слышали, они обычно спрашивали, что это за имя, поскольку оно было довольно необычным в антропономастике консорциума. Детей мужского пола в предконсорциумный период преимущественно называли Даниилом, Лукой, Матвеем и Марком. Потом стали называть их новыми и экономными модификациями античных имен: Тем (от Теменуса), Пер (от Пердики), а еще Перс(ей), Ари(стотель), Ами(нта), Эври(пид), а девочек Эври(дика), Иппо(ния) или Арси(ноя). Хотя все эти имена были архаичными и языческими, без христианских святых-покровителей, они давно уже стали приемлемыми, так что их в дальнейшем, немного стыдясь, внесли в церковный реестр и синодальным решением им назначили день в церковном календаре, так называемый День предшественников Христа, который праздновался 29 февраля високосного года. Независимая Православная Униатская Церковь массово крестила детей такими именами и в другие дни… Из этого неохристианизированного, но вообще-то древнего языческого ономастикона, как сразу заметит внимательный читатель, было взято и официальное имя первого человека этого консархата, основной титул которого звучал так: Тройной господин Каран Великий, Консарх корабельно-прибрежный, за которым следовали производные звания Президент Консорциума; Дорогой председатель; Уважаемый Приор. А недавно появилось новое обращение с привкусом великодержавности — Принцепс консорциумский…
Так что, когда Слободана Савина спрашивали, что означает имя его сына, он отвечал: «Юго? Ну, Юго — как морской ветер». Но вообще-то он назвал сына Юго в честь своего отца. А его отца звали Югослав, в честь старого, всеми забытого многонационального государства, основой которого была общественная собственность (всех и никого) и которое в своей разнообразной географии включало в себя обширные низменности, половину Адриатического моря, живописное побережье, вершины Альп и Динарского нагорья, латиницу и кириллицу, родственные языки, носившие названия наций, и множество языков меньшинств различного происхождения, на которых говорили, преподавали, использовали в средствах массовой информации, литературе и искусстве. И отец Слободана Савина был убежден, что именно из-за этого богатого синкретизма и его преимуществ эта страна развалилась под грузом навязанного ей этнофилетизма в самом конце прошлого века…
Тогда, думает Слободан Савин, родилось немало Югославов, названных в честь страны. Когда это большое государство распалось, и вместе с ним исчезла причина появления тезок его отца, большинство из них стали называться просто Славами, сократив имя до последнего слога. Его отец вопреки всему до конца оставался Югославом. Когда у него родился сын, Слободан хотел назвать его в честь отца. Эна была против. Сказала, что имя слишком длинное и, главное — бессмысленное. Тогда он определился с первыми двумя слогами имени, которое, похоже, тем временем потеряло былое значение, но не смысл. Эна не возражала. Таким образом, имя их сына получило название теплого ветра, дующего на Адриатике. Возможно, именно потому, что все трое жили в глубоко континентальном, не имеющем выхода к морю анклаве.