– Убирайся отсюда, прохвост паршивый! – Он замахнулся.
Когда Меркурио скрылся из виду, капитан Ланцафам взял еще одну бутылку вина, стакан из слоновой кости и игральные кости.
Дойдя до ворот Гетто Нуово, капитан приказал стражнику пропустить его внутрь. Там его уже ждал Исаак.
– Доброй ночи, доктор.
– Доброй ночи, капитан, – улыбнулся он.
– Как насчет партии в кости?
– Что о вас подумают, если увидят, что вы играете с евреем?
– Что о вас подумают, если увидят, что вы играете с гоем?
Друзья сели на мостовую, прислонившись спинами к стене. Капитан бросил кости.
– Знаешь, кого я встретил сегодня вечером?
– Как не знать. – Исаак сокрушенно покачал головой.
– Ага, значит, ты слышал?
– Сложно было не расслышать, как он тут вопил.
– Милый парнишка, верно? – Ланцафам рассмеялся.
– Он нравился бы мне намного больше, не будь я отцом Джудитты.
– Это я понимаю. – Ланцафам мотнул головой. – Твоя очередь метать кости.
Исаак потряс кубики в стакане и бросил.
– Скоро этот фарс прекратится, доктор.
– Это кажется фарсом только тем, кто наблюдает за происходящим извне. Нам тут, внутри, это не видится невинной шуткой, поверь мне.
Ланцафам помолчал.
– Вскоре все закончится, – повторил он.
– Это не должно было начаться, – проворчал Исаак.
Ланцафам собрал кости в стакан и метнул, а затем передал стакан Исааку. Оба не особо следили за ходом игры.
Исаак заметил, что капитан сжимает в руке тонкую дешевую цепочку.
– Это украшение принадлежало Марианне, верно?
Ланцафам сложил кости в стакан, но бросать не стал. Глядя в одну точку, он сидел у стены, перебирая пальцами цепочку, точно четки.
– Я больше не буду работать врачом.
– Зря.
– Капитан, я не врач. Я мошенник.
– Все врачи – мошенники, – горько рассмеялся Ланцафам.
– Я серьезно. Я мошенник и этим зарабатывал себе на жизнь.
– Послушай, Исаак. – Отложив кости, капитан схватил его за отвороты куртки. – Я тебе не духовник, да и ты не христианин. Поэтому не надо мне тут исповедоваться. Я не хочу это выслушивать. – Он убрал руку. – Я знаю, кто ты. Все остальное меня не интересует. – Ланцафам вновь уставился на цепочку.
– Вам ее не хватает? – шепотом спросил Исаак.
– Как воздуха, – не поднимая головы, ответил капитан. – Я никогда не говорил ей об этом. Да и сам себе не признавался.
– Некоторые люди оставляют неизгладимый след в нашей душе.
Глаза Ланцафама затуманились от слез и вина.
– Твоя жена… она оставила неизгладимый след в твоей душе?
– Да, – вздохнул Исаак. – И этот след останется со мной навсегда.
Ланцафам передернул плечами.
– Играй, доктор. Терпеть не могу, когда мы грустим о прошлом.
Исаак метнул кости, но никто не взглянул на кубики.
– Возможно, твоя дочь Джудитта оставила след в душе этого мальчика, – предположил капитан.
– Это его беда, – пожал плечами Исаак.
– Или его счастье. Мы потеряли своих женщин. Возможно, мальчонка нашел свою.
– Вы собираетесь играть или нет, капитан? – остановил его доктор.
Ланцафам задумчиво кивнул, бросая кости.
– Ты прав, от этого мальчишки одни хлопоты.
– Это уж точно, – проворчал Исаак.
Ланцафам хлопнул его по плечу.
– Но мальчонка тебе по душе. Признай это.
Исаак встал.
– Вы можете сколько угодно притворяться, будто не верите в то, что я мошенник, – с серьезным видом произнес он. – Но я уехал с острова Негропонте, потому что там все меня знали. И у Джудитты не было там будущего, потому что никто не станет жениться на дочери преступника, если сам он не преступник. Поэтому я и приехал сюда. Чтобы у моей дочери появился шанс. И разрази меня гром, если я после всего этого подпущу к ней какого-то мелкого прохвоста.
– Да, так судьба сыграла бы с тобой злую шутку, верно? – рассмеялся Ланцафам.
– Занимайтесь своим делом, капитан. Следите за тем, чтобы ночью опасные еврейские молодчики не похитили невинных христианских младенцев, – раздраженно отрезал Исаак. Он даже покраснел от злости. – А я иду спать.
В ответ капитан зашелся смехом. Дождавшись, пока его друг перейдет площадь Гетто Нуово, пройдет мимо арки дома, в котором Ашер Мешуллам уже открыл новую лавку, и скроется в узком дверном проеме своего жилища, капитан поднял голову и окинул взглядом здание, в котором жил теперь Исаак. На пятом этаже в окне горела свеча. Ланцафам улыбнулся, представив себе, что в этой залитой светом свечи комнате сидит еврейская девчонка и мечтает о мальчишке-христианине. Эта мысль тронула его, но в то же время капитан ощутил пустоту в своей душе. Крикнув стражнику, чтобы тот выпустил его из Гетто Нуово, капитан отправился к себе, собираясь выпить ликера.