– Узнаешь себя?
Она оглянулась, но в комнате никого не было.
Послышался приглушенный смех.
– Так ты себя не узнаешь?
Бенедетта попыталась понять, откуда же доносится голос.
– Справа от кровати есть небольшая дверца. Открой ее.
Девушка повиновалась. За дверцей на стуле висела безупречно белая туника.
– Одевайся! – приказал голос.
Бенедетта оглянулась.
– Разденься и надень это платье, – повторил голос. – Я хочу посмотреть на тебя.
Девушка почувствовала, как горло ей сжал страх.
«Ты в точности знаешь, зачем пришла сюда», – мысленно повторила она, касаясь кармана своего платья. Она подготовилась и взяла с собой все необходимое.
Девушка вздохнула.
– Мне нужно помочиться, – сказала она, не двигаясь.
В комнате воцарилось молчание.
– Ты не могла раньше об этом подумать? – раздраженно осведомился голос.
– Ваша милость, прошу прощения… – смиренно произнесла Бенедетта.
– Под кроватью стоит ночной горшок…
Девушка вздрогнула. Она не сможет выполнить задуманное на глазах у патриция.
– Только не испорти все. Иди мочиться в прихожую, чтобы я тебя не видел. Поторопись!
Бенедетта с облегчением вздохнула. Присев у кровати, она протянула руку и достала эмалированный ночной горшок, прошла в темную прихожую и достала то, что ей было нужно. Подняв юбку, она увлажнила слюной промежность и сунула принесенное себе во влагалище – достаточно глубоко, но не слишком. При этом она тщательно следила за тем, чтобы оно не лопнуло. Только тогда Бенедетта вспомнила, что ночной горшок все еще пуст. Любой заметит, что она не помочилась. Горшок с грохотом покатился по полу. Отодвинув полог, девушка вернулась в голубую комнату.
– Простите, господин, я перевернула горшок.
– Меня это не интересует! – В голосе слышалось раздражение.
Бенедетта опустила голову.
Вновь последовало долгое молчание.
– Раздевайся. – Похоже, говоривший успел успокоиться. – И спрячь это кошмарное платье под кровать, чтобы я его не видел. Затем надень тунику.
Девушка начала раздеваться.
– Медленно, – приказал голос. – Пуговицу за пуговицей… Каждую деталь одежды по отдельности…
Бенедетта неспешно расстегнула кнопки корсажа и столь же неторопливо сняла его. С тем же промедлением она развязала платье и сбросила его на пол. Выскользнув из нательной сорочки, девушка осталась посреди комнаты полностью обнаженной. Она хотела набросить тунику, но патриций остановил ее:
– Нет! Вначале спрячь свое платье!
Бенедетта собрала свои вещи и затолкала их под кровать.
– Отлично. Теперь надень тунику.
Девушка набросила новый наряд. Туника оказалась из мягкого шелка, она нежно коснулась кожи Бенедетты, и у девушки холодок побежал по спине.
– Ну вот. Теперь ты узнаешь себя?
Бенедетта все еще не понимала, что он имеет в виду.
– Погляди наверх, – хихикнул Контарини.
Бенедетта подняла голову и заметила, что одета точно так же, как и девочка на картине. Мало того, у нее был такой же цвет волос. И такая же алебастрово-белая кожа.
– Да… Теперь ты узнала себя… – удовлетворенно протянул голос.
В стене открылась потайная дверь, и в комнату вошел патриций Контарини: разной длины ноги заставляли его хромать, изувеченную руку приходилось отводить в сторону, чтобы удержать равновесие, над левым плечом нависал горб. Патриций был одет во все белое, белыми были даже его легкие башмаки с гладкими пряжками, золотистыми, как и пуговицы на камзоле. Разной длины рукава скрывали уродство.
Бенедетте хотелось бежать, но ее ноги точно окаменели. Девушка не могла отвести взгляд от этого страшного создания.
Патриций взял ее за руку, подвел к алькову и уложил на кровать, а затем скрестил ей руки на груди, как мертвой. Острые зубы горбуна обнажились в улыбке, но взгляд оставался жестоким и холодным. В руки девушке Контарини вложил букет жасмина. Подойдя к основанию кровати, он раздвинул Бенедетте ноги и раскрыл полы туники. До того казалось, что юбка цельного кроя, теперь же патриций оголил икры, бедра, а потом и живот Бенедетты. Он с интересом взглянул на густую рыжую поросль у нее на лобке, но не коснулся ее, только принюхался.
– Похоже, ты вымылась, – заметил Контарини.
– Спасибо, ваша милость. – Бенедетта чувствовала себя очень глупо.
– Надеюсь, ты сказала мне правду. – От волнения визгливый голос патриция срывался на хрип.
– Я еще девственница, ваше превосходительство, – солгала Бенедетта.
Контарини по-звериному оскалился.
– Это легко проверить. Кровь либо прольется, либо нет. От этого зависит твоя судьба.