– Хочу чего-нибудь пожрать. И выпить, – заявил Меркурио и шлепнул по заднице девицу, которая только что позволила арсеналотто полапать себя за грудь.
Та состроила недовольную мину, но Меркурио вытащил еще один серебряный и сунул ей монетку в вырез. Рассмеявшись, девица тут же принялась строить ему глазки.
Меркурио сел за столик так, чтобы арсеналотто его видел, и пригласил уже осчастливленную серебряным девушку к своему столику, предложив ей бокал вина. Сам он пить не собирался, зная, что от вина быстро пьянеет. Девица залпом выпила вино и со стуком поставила бокал на стол.
Арсеналотто вновь собирался играть в кости и подозвал ее к себе, но Меркурио подлил ей вина. Повернувшись к арсеналотто, девушка выпятила грудь, сунула два пальца себе в вырез и, достав подаренный серебряный, пожала плечами. Поцеловав Меркурио, она осушила второй бокал вина. Арсеналотто мрачно метнул кости. И проиграл. В ярости стукнув кулаком по столу, он, не слушая возражений других игроков, вскочил из-за стола, подбежал к девице и схватил ее за запястье.
– Когда я говорю тебе, что ты должна сегодня принести мне удачу, уж будь добра, подойди, когда я тебя зову! – Он с вызовом уставился на Меркурио. – А тебе чего?! Есть что сказать?
«Он невысокий, – подумал Меркурио. – Я с ним легко слажу». Этот жизнелюб отличался наглостью людей, которым из-за происхождения приходилось лучше, чем многим окружающим, и потому им казалось, что с ними не может произойти ничего плохого. Вот и этот парень полагал, что из-за его положения в обществе у него больше прав, чем у остальных, и был глубоко убежден, что все остальные должны относиться к этому так же. Но он не был злым. Да и крепким орешком его не назовешь. Напротив, его глаза выдавали натуру незлобивую, по сути своей миролюбивую.
Первое впечатление Меркурио не обмануло.
– Да, мне есть что сказать, – ответил Меркурио.
– Что? – Парень, сам того не замечая, сжал кулаки.
Меркурио обезоруживающе улыбнулся.
– Я думаю, что этой шлюхе должно быть ясно, какая честь приносить удачу арсеналотто.
Юноша нахмурился, не зная, что ему ответить на это.
– Можно тебя угостить? – предложил Меркурио. – А ты пошла вон, – бросил он девице, сталкивая ее со стула.
– Монету я тебе не отдам, – заявила она, сжимая серебряный в руке.
– Я дал ей серебряный сольдо, чтобы угостить вас всех, друзья! – крикнул Меркурио всем сидевшим в зале.
– Что, еще один серебряный?! – воскликнула трактирщица.
Перегнувшись через прилавок, она попыталась ухватить девицу. Та хотела скрыться, но женщина оказалась проворнее и схватила ее за волосы. Девчонка вскрикнула. Пока трактирщица держала ее, подбежало несколько завсегдатаев и вырвало у нее из рук монету. Они отдали серебряный трактирщице:
– Выпивку на всех!
– Ах ты подонок! – с ненавистью набросилась девица на Меркурио.
– Жизнь нелегка, – пожал плечами тот. – Прости.
– Ой, иди в жопу! – огрызнулась девица.
– Все, поди прочь, – отмахнулся от нее арсеналотто, усаживаясь рядом с Меркурио. – Мы знакомы? – осведомился он.
«Он плохо запоминает лица, – подумал Меркурио. – Видел меня пару часов назад, а теперь не помнит. Тоже мне на руку».
– Нет.
– Но…
– Неужели ты думаешь, что если бы такой парень, как я, был знаком с арсеналотто, он бы этого не запомнил?
Парень польщенно выпятил грудь.
И в этот момент Меркурио понял, что победил. Ему подумалось, что рано или поздно он сбежит от Скарабелло и сможет сам решать, что делать со своей жизнью. Но пока можно поразвлечься с этим простофилей.
– Ты должен все-превсе рассказать мне о своей жизни, – заявил Меркурио.
Глава 44
Шлюха Констанца Намез была более известна под именем Республика – так ее назвали за самоотверженную готовность послужить мужчинам Венеции. Она жила вместе со своей дочерью Лидией в крохотной комнатенке на шестом этаже Торре-делле-Джендайя.
Едва Исаак вошел в комнату, как в нос ему ударил мерзкий запах. Тут воняло не только из-за развившейся болезни его пациентки, но и из-за беспросветной грязи. Маленькое окно, единственное в комнате, было видно лишь наполовину – помещение перегораживала стенка, чтобы две шлюхи могли работать тут одновременно и прибыль была бы в два раза больше. Рядом с окном стояла узкая лежанка с тонким, набитым овсом матрасом. Она кишела клопами. Занавеска отделяла личное пространство от места для работы – рядом с дверью стояла широкая кровать-развалюха, на которой Республика принимала мужчин.
Но вот уже месяц мужчины к ней не приходили. Новость о том, что Республика подхватила срамную хворь, быстро распространилась в городе.