Рейна-чародейка кивнула, в ее глазах промелькнуло сочувствие. Женщина вздохнула.
– Любовь питает нас и ведет к процветанию. Ненависть разъедает нас и ведет к слабости. Любовь обогащает, ненависть дарит одни лишения. Вы понимаете меня, Бенедетта?
– Погибель, – в третий раз произнесла Бенедетта, и ее голос был исполнен решимости, он звучал гулко и немного хрипло.
– Любовь согревает, ненависть ледяную стужу сеет.
Но во взгляде Бенедетты не было ни сомнений, ни слабости.
– Вы приняли решение, – наконец сказала Рейна-чародейка. – Я к вашим услугам, но мне нет дела ни до проклятья вашего, ни благословения. То, что сделано будет мною, случится по вашей воле и не коснется меня. Да будет так. Скажите «аминь», Бенедетта.
– Аминь.
– Все зло, что мы накликаем на кого-то, рано или поздно обрушивается на нас самих. Но несчастья эти затронут не меня, а того, кто просил о них. Вы это понимаете, Бенедетта?
– Мне все равно.
– Скажите «аминь».
– Аминь.
– Вы должны принести мне что-то, принадлежащее этому человеку. Лучше всего для этих целей подходят волосы, но сойдет и одежда.
– Вы получите волосы.
– Теперь мы готовы приступить. Когда захотите продолжить, встаньте и закройте глаза. – Рейна-чародейка поднялась.
Бенедетта последовала ее примеру и зажмурилась.
Чародейка опустила одну ладонь ей на лоб, а вторую на грудь.
– Кому вы желаете погибели, Бенедетта? Произнесите ее имя перед духами, которых я призываю для помощи вам. Назовите имя!
– Джудитта ди Негропонте.
– Да будет так.
Глава 47
Меркурио проснулся задолго до рассвета. Он все думал о Джудитте и почти не спал ночью. Но, невзирая на усталость, теперь юноша сгорал от беспокойства, убеждая себя, что в Арсенале все пройдет хорошо. Ничего плохого не случится. Жизнь налаживалась.
Вчера вечером он говорил с Джудиттой. Они сказали друг другу намного больше, чем он смел даже надеяться. Нежными намеками открыли они друг другу свои истинные чувства. Расскажи он кому-то, что они с Джудиттой касались друг друга сквозь прочные дубовые ворота, его бы сочли умалишенным. Но Меркурио чувствовал это прикосновение, ладонь к ладони, кожа к коже. И он был уверен в том, что Джудитта – Меркурио никак не решался довести эту мысль до конца, столь важной она казалась – Джудитта испытывала к нему те же чувства. Они были связаны. Они стали едины.
Именно поэтому Меркурио был уверен в том, что сегодня в Арсенале с ним ничего не случится. Он знал наверняка, что не погибнет – просто потому, что не таким было его предназначение.
Ибо его предназначение – любовь к Джудитте.
Меркурио подошел к умывальнику, ополоснул лицо и принялся медленно надевать штаны и куртку арсеналотто, словно выполняя некий ритуал, ритуал, который должен помочь ему перевоплотиться. Накинув куртку, Меркурио сразу же прижал левую руку к груди, чтобы скрыть дырку подмышкой, и скосил глаза, пытаясь понять, заметна ли так прореха в ткани. Ничего не было видно. Меркурио прошел пару шагов, чтобы проверить походку. Когда он двигался, прижимая руку к туловищу, то походка становилась довольно приметной. Юноша прошел еще пару шагов, двигая рукой. Нужно было понять, насколько сильно эта дырка бросалась в глаза.
Но и теперь прореху не было видно. Это было странно.
Меркурио поднял руку. Дырки не было. Должно быть, Анна зашила ее.
Меркурио ухмыльнулся.
Затем он начал наносить грим. Взял клок волос – вчера, проходя в переулке мимо лошади, он срезал пару прядей из гривы. Одну прядь Меркурио отложил в сторону, все остальное разложил на кровати. Затем он сунул кончики пальцев в миску – вчера юноша нашел неподалеку от дома дель Меркато сосну, сделал глубокий надрез в коре и раздобыл смолы. Он нанес немного смолы себе на голову – за ушами, на затылке, по кромке шапочки арсеналотто – и приклеил конский волос. Так казалось, будто у него пышные длинные локоны. Меркурио перехватил их красной лентой. Любой, кто взглянул бы на него сейчас, в первую очередь обратил бы внимание на прическу, а не на лицо. Затем он нанес немного смолы себе под нос и приклеил усики. И, наконец, пару волосков ушло на брови – они теперь казались кустистыми и ко всему будто бы срослись на переносице.
Меркурио знал, что всего этого достаточно, чтобы казаться другим человеком. Теперь арсеналотто, у которого он украл одежду, едва ли его узнает.
Удовлетворенный своим видом, Меркурио спустился по лестнице, стараясь двигаться как можно тише, чтобы не разбудить Анну. На цыпочках он подобрался к двери.
– Поешь что-нибудь. – Голос дель Меркато доносился с кухни.
Меркурио, уже опустив ладонь на ручку входной двери, замер.