Меркурио молча смотрел на особняк, но мысли его, казалось, витали где-то далеко.
– Ты меня слышал? – спросила Анна.
– Что?
– О чем ты думаешь?
Юноша с отсутствующим видом улыбнулся.
– Ни о чем, просто одна мыслишка пришла в голову…
– Что за мыслишка?
– Да так… – Меркурио пожал плечами.
– Ладно, мне пора на работу. – Анна пристально посмотрела на Баттисту. – У вас дети. Я на вас полагаюсь. На вашу рассудительность.
Баттиста покраснел.
– Иногда мне кажется, что ты мужчина, – сказала она Меркурио.
– Но я и есть мужчина!
– Да, конечно, – улыбнулась Анна и, направляясь к дворянскому особняку, прошептала: – Только не расти так быстро, сынок.
– Что теперь? – спросил Тонио, когда они остались одни. – Приступим?
Все выжидательно посмотрели на Меркурио.
– Приступим, – торжественно провозгласил он.
Они продолжили путь в гнетущей тишине. Напряжение дошло до предела. Всем было не до шуток.
Рыбак поставил лодку неподалеку от набережной Рива-дегли-Скьявони, в боковом канале, где ее никто бы не заметил.
Меркурио встал, собираясь сойти на сушу.
– Как мне отличить грот-брамсель из льняной парусины? – севшим голосом спросил он.
Братья молча уставились на него.
Меркурио терпеливо ждал.
– Грот-брамсель – это парус, который ставят на самом верху грот-мачты, – объяснил Тонио. – И в Арсенале, если мы говорим о нашем деле, все паруса из льняной ткани.
Кивнув, Меркурио спрыгнул на берег, резким движением сорвал накидку и бросил ее в лодку.
– Это мне сейчас уже не нужно. Сберегите ее для меня.
– Это безумие… – испуганно пробормотал Баттиста, увидев одежду арсеналотто.
Братья изумленно вытаращили глаза, и только через мгновение Берто залился звучным смехом.
– Покажи им, парень! Мы будем ждать тебя на Рио-делла-Тана.
Баттиста покачал головой. Вид у него был испуганный.
– Рио-делла-Тана, – кивнул Тонио. – Лучше всего на закате, когда все расходятся по домам. Тогда все будут торопиться и не обратят на тебя внимания.
И вновь повисло мрачное молчание. Баттиста все еще ошеломленно качал головой.
Меркурио посмотрел на него.
– Вы будете там?
– Это безумие, – повторил рыбак.
– Ты будешь там?
Подняв на него глаза, Баттиста кивнул.
И в этот момент послышался бой колокола Мараньона, оглашавший начало рабочего дня для всех венецианцев.
– Мне пора, – заявил Меркурио.
Повернувшись, он зашел в огромный двор Парадизо, одного из трех домов, в которых жили арсеналотто. Другие два, насколько Меркурио помнил, назывались Инферно и Пургаторио. «Ну и дурацие же названия», – подумал Меркурио, глядя на эти высоченные здания, в которых жило около двух тысяч арсеналотто со своими семьями.
Вначале во двор вышло несколько человек, но затем их становилось все больше, молодых и старых, и все они, держа в руках корзинки с обедом, двигались к стенам Арсенала, залитым бледным утренним светом. Все эти люди шли молча. Было холодно, они казались уставшими. В переулках раздавалось эхо их шагов. Меркурио ссутулился, поправил колпак и смешался с толпой рабочих.
Удивительно было идти вот так с толпой людей, одетых так же, как и он. Куда Меркурио ни глядел, повсюду были одни и те же костюмы. В переулках кишел народ. В центре рабочих толкали со всех сторон, а тех, кто шел сбоку, прижимали к стенам. Невозможно было остановиться или повернуть назад. Меркурио казался себе каплей в бурном ручье, так много было вокруг людей. Никто не обращал на него внимания. Никто не смотрел на остальных.
«Невозможно, чтобы тут все всех знали», – подумал Меркурио.
У ворот Арсенала толпа почти остановилась, все продвигались вперед очень медленно, и Меркурио забеспокоился. Может, тут нужно проходить какую-то проверку? Или иметь при себе документы? Что там впереди происходит? Он привстал на цыпочки, но так ничего и не увидел.
Арсеналотто рядом с ним кивнул.
– Первая смена – это всегда такое мучение… – сказал он.