В доме было темно. Слуга, должно быть, уже пошел спать.
Шимон увидел ведущую наверх лестницу и крадучись пошел на второй этаж. Остановившись на верхней ступеньке пролета, мужчина прислушался. Глаза постепенно привыкли к темноте, и Шимон заметил, что из-под двери справа пробивается свет. Он уже пошел туда, когда внизу раздалось шарканье, и Шимон увидел старика-слугу со свечой в руке. Огонек слабо подрагивал. Слуга заметил, что дверь в сад открыта, подошел поближе и поднес свечу к замку. Шимон поудобнее перехватил нож. Слуга посмотрел на лестницу. Потом на дверь. Потом на лестницу. Вздохнув, он закрыл дверь и кряхтя принялся подниматься на второй этаж.
Шимон вжался в темный угол, затаив дыхание. Слуга прошел мимо ниши, в которой Шимон стоял с занесенным ножом, тихонько постучал в дверь и заглянул в комнату.
– Чего тебе? – прорычал Карнакина.
– С вами все в порядке, господин? – спросил слуга.
– Все отлично, болван несчастный. Пшел вон, – прохрипел ростовщик.
Слуга, смиренно поклонившись, вышел из комнаты и уже собирался закрыть дверь, когда заметил на полу розовый бутон. Подняв нераспустившийся цветок, старик нерешительно покрутил его в руках и снова заглянул в комнату.
– И дверь закрой! – прикрикнул на него Карнакина.
Слуга, похоже, привык к тому, что с ним обращаются как с собакой. Закрыв дверь, он побрел к лестнице и в отблесках свечи увидел на полу лист. И еще один. Затем лучик света упал на башмаки. Слуга дернул руку вверх, поднимая свечу, как раз в тот миг, когда Шимон нанес удар. Лезвие не вошло в горло – почему-то в последний момент рука Баруха повернулась, и рукоять ножа ударила старика в висок. Шимон даже себе не смог бы объяснить, почему решил не убивать слугу. Потеряв сознание, старик повалился на пол.
Шимон метнулся вперед и распахнул дверь в комнату, в которой сидел Карнакина. Проскользнув внутрь, он прикрыл дверь за собой. Ростовщик сидел за своим столом спиной к нему. Раздраженно опустив руку на обтянутую кожей столешницу, Карнакина прокаркал:
– Ну чего тебе еще, придурок?
Шимон прошел дальше и остановился прямо за спиной у Карнакины, глядя на его багровый морщинистый затылок.
В ярости ростовщик повернулся.
Шимон протянул ему букет вялых роз.
Карнакина изумленно уставился на него.
– Мой…
И тут он понял, что мужчина перед ним сжимает в руке нож. Он открыл рот, собираясь позвать на помощь.
И Шимон молниеносным движением взрезал ему горло.
Вопль ростовщика утонул в крови. Широко распахнув глаза, толстяк зажал горло руками. А Шимон бросил букет роз на пол, с шипением расхохотался и жестом Карнакины хлопнул себя по ноге, глядя, как ростовщик медленно сползает со стула.
Затем Барух осмотрел документы на письменном столе. Договор о ссуде Эстер, приготовленный на завтрашний день, лежал наверху стопки. Шимон скомкал его. Он открыл все ящики письменного стола, но не нашел ничего интересного. Затем он обыскал труп Карнакины и снял с тела кошель с семью золотыми монетами ватиканской чеканки и длинный ключ. Оглянувшись, Шимон обнаружил сейф и сунул ключ в замок. Железная дверца легко открылась.
В сейфе он нашел металлический ларец, полный золотых монет и украшений. Шимон взял золото – там было целое состояние, – а украшения оставил. Закончив осмотр, он поглядел на труп Карнакины и опять расхохотался, хлопая себя по ноге. Затем Шимон поднес договор Эстер к пламени свечи и позволил огню охватить бумагу. Он поджег и книги ростовщика, а затем подпалил шторы из плотной ткани и вышел из комнаты. На том месте, где старик свалился без сознания после удара, никого уже не было. Шимон сбежал вниз по лестнице и покинул этот дом так же, как и вошел сюда, вначале по саду, затем через стену.
Убегая по улице, Барух услышал, как соседи кричат: «Пожар! Пожар!»
Той ночью он так и не вернулся в таверну «У Тодески». Шимон постучал в дверь Эстер, и как только женщина, удивленная и немного испуганная, появилась на пороге, он страстным поцелуем впился ей в губы. И только занимаясь с Эстер любовью, он почувствовал, как уходит холод из его тела и души. Позже он не мог уснуть. Прислушивался к беспокойному дыханию Эстер. Наверное, женщине снились кошмары о том, как она теряет свой дом. Незадолго до рассвета, когда он разделался с той частью своей души, которая заставила его уничтожить Карнакину и срубить его розовый куст, Шимон сказал себе, что ему не удастся отделаться от мыслей о мести, этого не допустит его неумолимая натура, и не важно, что теперь Меркурио виделся ему чуть ли не благодетелем. Уже засыпая, Шимон вновь задался заветным вопросом: «Как он смеет быть счастливым?» И вновь в нем вспыхнула ярость и ненависть. Встав на следующее утро, он увидел, что Эстер стирает его куртку. Вода в тазу окрасилась багровым.