Исаак раздумывал о течении болезни, бушевавшей среди проституток. Не хворь, а бич Божий. С каждым днем число заболевших росло. Сам Исаак лечил сейчас около сорока женщин, и никто не знал, сколько людей на самом деле были больны. Многие не хотели лечиться, опасаясь потерять клиентов. А зараза все распространялась. Тех, кто обращался к Исааку, селили на шестом этаже Торре-делле-Джендайя, где здоровые проститутки уступали комнаты больным, но по-прежнему платили Скарабелло по серебряному в неделю.
По городу поползли слухи, и некоторые шлюхи начали жаловаться, мол, эта больница посреди дома терпимости разгонит им клиентов.
Но больше всего волновало Исаака то, что люди думали об этой болезни, в особенности священники и врачи. Ни Церковь, ни ученые мужи ничего не могли поделать с французской болезнью и потому склонны были опровергать объяснение, согласно которому зараза передавалась половым путем. Они утверждали, что эта хворь – проявление гнева Божьего.
Бог, говорили они, прогневался, ибо грешна была Венеция, и потому изъязвилась плоть грешников.
Но никто из говоривших так и не подумал, что грех-то и переносит болезнь. И не случайно хворь так быстро распространилась именно среди проституток: те постоянно спали с разными мужчинами, ублажая их.
Исаака удивляло отношение его коллег, готовых умыть руки. Некоторые даже отказывались лечить больных, чтобы «не нарушать волю Господа». Другие списывали все на расположение звезд, чтобы не выдать собственное непонимание и бессилие. Были и те, кто воздевал руки к небесам и говорил: «Человек предавался плотским утехам с обезьянами, потому бушует сия болезнь», как будто эти слова вообще имели какой-то смысл.
В этой атмосфере невежества и тупости оставалось всего двое людей, которые разделяли опасения Исаака и пытались бороться с болезнью научными методами – приор скуолы при храме Санта-Мария-делла-Мизерикордия и женщина из мирянского ордена флагеллантов, вместе управлявшие больницей скуолы. Дойдя до храма, Исаак увидел Заппафанги – брата-посыльного из храма. Он сразу же узнал доктора и подошел поговорить. По словам монаха, приор и помогавшая ему флагеллантка приняли еще трех больных с симптомами французской болезни.
– Я могу их осмотреть? – оживился Исаак.
– Сожалею, – покачал головой монах. – Приор просил не разглашать их имена. – Мужчина заговорщицки склонился к Исааку. – Говорят, речь идет о высокопоставленных особах. Один из них якобы даже входит в Совет десяти.
Исаак кивнул. В ближайшие дни приор, без сомнения, сообщит ему о том, как протекает болезнь. Исаака вовсе не интересовало, кем были пациенты. Ему нужно было узнать, как болезнь развивается у мужчин. Похоже, она неизменно приводила к летальному исходу, по крайней мере, так казалось сейчас. Исаак достал из кармана бутылочку и передал ее монаху.
– Отдай это приору. Это масло гваякума. Оно снимает боль.
Попрощавшись, Исаак махнул рукой Донноле, показывая, что пора продолжить путь. Дойдя до Кастелетто, мужчины сразу пошли в башню Торре-делле-Джендайя. В коридоре в нос им ударила вонь. Исаак и Доннола поплелись вверх по лестнице. На четвертом этаже доктор остановился и повернулся к своему помощнику.
– Как ты думаешь, я плохо забочусь о Джудитте?
– Что вы имеете в виду?
– Доннола… – Исаак плотно сжал губы и посмотрел наверх. – Что мы творим с этими бедняжками?
– Вы им помогаете, доктор, – уверенно ответил Доннола. – И берете меньше денег, чем могли бы.
– Я зарабатываю намного больше, чем заслуживаю. Четыре женщины уже мертвы. Я не смог спасти ни одну их них. Так за что же мне требовать деньги?
– За время, которое вы тратите на них, – совершенно серьезно возразил коротышка. – Вы сидите тут с утра до вечера. Кто бы еще поступил так?
– Любая дама из высшего общества.
– Я уже говорил вам. Вы, евреи, обожаете себя жалеть. Вынужден признаться вам, мне наскучило это слушать.
Исаак улыбнулся.
– Так что скажешь, я хорошо забочусь о Джудитте или нет?
– Это только вы можете знать, доктор. Но раз уж вам хочется поговорить об этом, то лучше бы вам обратиться к вашей дочери, а не ко мне.
– Ты превращаешься в занудливого философа, Доннола. – Доктор хлопнул его по плечу. – И все же я благодарен тебе.
Они поднялись еще на два пролета.
Кардинальша, высоченная мужиковатая шлюха, уже ждала их.
– Поступило еще трое, – сообщила она. – Но мест больше нет.
– Значит, придется потесниться.
– Вообще-то, их было на две больше, – немного смущенно шепнула Квирина. – Но они сказали, что… что они не…