Джироламо де Гритти одобрительно рассмеялся, глядя на паланкин, в котором приехал его гость. Изящные позолоченные шесты и дорогие шелковые занавеси поражали воображение, да и одежда темнокожих слуг, должно быть, стоила целое состояние.
Но его толстый гость, похоже, еще не покончил с Анной дель Меркато. Очевидно, он хотел унизить женщину. Сделав шаг вперед, он сморщил нос.
– Ну, эта глупая девка хотя бы не воняет, как свинья. – Толстяк нарочитым жестом помахал перед носом надушенным платком.
Джироламо фальшиво засмеялся.
Анна почувствовала, что вот-вот утратит самообладание. Больше всего на свете ей хотелось сейчас выплеснуть этому мерзавцу в физиономию грязную воду. Но женщина сдержалась и повесила голову.
Толстяк, повернувшись к ней спиной, продолжил разговор с Джироламо.
– Отцы Церкви осудили бы меня, но мне все равно. Таково мое мнение. Кто наверху, тот наверху. А кто внизу… пусть вдыхает мой пердеж… – Он захихикал. – Что ж, давайте поднимемся в кабинет. Я готов предложить вам одну сделку, которая словно создана для вас, ваша светлость.
– Светлость… Я всего лишь один из дворян нашего чудесного города. Вы мне совсем голову вскружите вашими комплиментами, – не смог сдержать улыбку Джироламо ди Гритти. Он был жаден до денег, но в последнее время почти обанкротился, и сейчас не понимал, чего от него хочет этот явно весьма зажиточный человек.
– Вы что-то имеете против евреев? – спросил его толстяк, поднимаясь по лестнице.
– Кроме того, что они евреи, вы хотите сказать? – рассмеялся Джироламо.
Тучный подхватил его смех.
– Я уже вижу, мы с вами найдем общий язык.
Анна со злостью посмотрела вслед гостю. Она терпеть не могла таких вот богачей, полагавших, что могут смотреть на всех свысока только потому, что их кошельки набиты под завязку. С отвращением женщина проследила взглядом за толстяком, с трудом карабкавшимся по лестнице, и вернулась к работе, взяв ведро и щетку и согнув спину. У Анны болели колени, руки и плечи, кожа на ладонях начала облазить. Она с утра до вечера держала в правой руке щетку, и кое-где ладонь уже кровила. «Ты стареешь», – подумала женщина. Предыдущим вечером Меркурио заметил, насколько она устала. Он осмотрел волдыри у нее на руках и попросил оставить работу, но Анна упрямствовала. Сейчас эта работа в доме дворянина стала для нее настоящим вызовом. Женщина не хотела признавать, что уже не справляется с некоторыми работами.
Толстяк, запыхавшись, поднялся на второй этаж. «Может, я еще окажусь повыше тебя, урод», – с ненавистью подумала Анна.
Она подошла к чернокожим слугам.
– Дай им воды, – попросила она служанку Джироламо, указывая на мужчин перед паланкином. – Вы можете подойти сюда и попить, – приветливо предложила дель Меркато.
Но оба повернулись к ней спиной.
– Ох, ну и пошли к черту! – прикрикнула на них женщина и вновь принялась оттирать пол. Постепенно из-под грязи проступила чудесная мраморная мозаика.
Прошло около получаса. Через перила второго этажа, сделанные из желтого мрамора, перегнулся слуга Джироламо.
– Анна дель Меркато! – позвал он.
– Чего тебе? – откликнулась женщина.
– Поднимись сюда. Господин и его гость хотят тебя видеть.
Анна сжала руки в кулаки и стиснула зубы.
– Еще не натешились? – прошипела она.
Пока дель Меркато поднималась по лестнице, взгляды всех слуг были прикованы к ней. Взгляды, в которых отражались жалость и страх. Господин никого не вызывал к себе без причины.
– Мужайся, – шепнула ей старая беззубая служанка, опуская Анне руку на плечо.
– Спасибо.
Анна смотрела на лестницу. Ступени казались ей такими высокими, что подъем на второй этаж представлялся почти невозможным. Женщина оперлась на перила, с трудом переставляя ноги. Она слышала, как похрустывают ее колени.
Слуга на втором этаже нетерпеливо притопывал ногой.
– Ну же, пошевеливайся, – поторопил он Анну.
– А я не спешу, – мрачно огрызнулась дель Меркато.
Она пошла по длинному коридору, который вел в большой зал. При каждом шаге она слышала, как хлюпает ее влажная обувь. Женщина думала о том, что каждое утро молится о Меркурио. Ей хотелось, чтобы мальчик обрел свой путь и стал порядочным человеком. Но если уж он останется мошенником, то пускай когда-нибудь уведет у этого проклятого мерзавца все, что у него есть. Наверняка он сейчас потешается над ней, обсуждая со своим толстопузым гостем, как они сейчас ее унизят.