Поднимаясь по грязным ступенькам Торре-делле-Джендайя, он повторял заученную наизусть фразу. Простенькую фразу. Но она, несомненно, возымеет свое действие.
Еще пара пролетов – и Меркурио добрался до этажа, где пахло не грязью и плотскими утехами, а мылом и щелочью.
– Тебе чего? – грубо осведомилась высокая женщина в пурпурном платье.
– Это шестой этаж? – уточнил Меркурио.
– Тебе чего? – повторила великанша.
– Я ищу Кардинальшу.
– Сегодня я не работаю.
– Так это ты Кардинальша? – опешил Меркурио.
– А ты тупой, да?
– Ты знаешь доктора Негропонте?
Женщина подозрительно прищурилась.
– Я тебя в последний раз спрашиваю, и если ты не хочешь, чтобы я спустила тебя с лестницы, тебе лучше бы ответить мне. Что тебе здесь нужно?
– Мне нужно кое-что сказать доктору.
– Скажи мне, и я ему передам, когда увижу, – отрезала Кардинальша.
– Нет, мне нужно переговорить с ним лично. – Меркурио замялся. – Это важно. Речь идет о его дочери.
Лицо проститутки окаменело.
– Что-то случилось? Ей плохо?
– Нет-нет, – пробормотал Меркурио. – Ну, тут, понимаешь, какое дело…
Кардинальша окинула его испытующим взглядом.
– Так. Стоишь здесь и не дергаешься, – приказала она и направилась к двери в самом начале узкого коридора.
Постучав, женщина заглянула внутрь.
– Кто там?
– Это я, доктор, – поспешно сказал Меркурио. Он все-таки пошел за Кардинальшей.
– Кто?
– Меркурио.
– Ох, проклятье! – ругнулся Исаак.
– Мне спустить его с лестницы? – Кардинальша с готовностью схватила Меркурио за шиворот.
В дверном проеме показался Исаак. Его лицо осунулось, он устал целыми днями бороться с французской болезнью. Доктор взглянул на Меркурио, но, казалось, не видел его. Он повернулся к Кардинальше, указал на комнату и молча покачал головой. Женщина побледнела, ее глаза наполнились слезами.
– Входи, – не особо приветливо бросил он Меркурио и опустил ладонь на плечо великанши. – Позаботься обо всем.
Меркурио вошел в комнату и увидел лежащую на кровати женщину. Ее нос провалился от болезни, лицо казалось напряженным.
– Добрый день, – прошептал он.
– Она тебя не слышит. – Исаак прикрыл за собой дверь. – Ее страдания сегодня подошли к концу.
Меркурио испуганно отпрянул.
– Я позвал тебя сюда, потому что и сам хотел с тобой поговорить. И вот что я тебе скажу, – с напором произнес доктор, невзирая на усталость и разочарование. – Держись подальше от моей дочери, – прошептал он. – Затем он постучал указательным пальцем Меркурио по груди и медленно, с нажимом на каждом слове, повторил: – Держись… подальше… от… моей… дочери!
Меркурио почувствовал, как кровь ударила ему в голову. Его затрясло от возмущения – обычно именно так он отвечал на несправедливость. Но юноша сдержался, глубоко вздохнул и произнес-таки фразу, которую заучил наизусть:
– Я стал таким, как вы… доктор, – немного сдавленно сказал он. – Стал честным.
– Да у тебя на лице написано, что ты прохвост, – прорычал Исаак, подходя к нему совсем близко. – Ты преступник. Дрянь.
– А вы тогда кто? – вспылил Меркурио.
– Хочешь оскорбить меня? – Исаак схватил его за грудки.
– Почему вы полагаете, что вы вправе измениться, а другие – нет? – Глаза юноши сверкали, он больше не мог мириться с такой несправедливостью. – Да за кого вы себя принимаете?! – Он высвободился из хватки доктора.
Исаак молча смотрел на него.
– Доктор, выслушайте меня, – уже спокойнее продолжил Меркурио. – Сейчас у меня приличная работа. – Он достал кошель с заработанными монетами и показал их доктору, уверенный, что это впечатлит Исаака. – Вот, посмотрите. Я не только стал честным человеком, я еще и разбогател, – гордо сообщил он.
– Держись подальше от моей дочери, – сказал Исаак, не удостоив деньги и взглядом.
– Но я люблю вашу дочь! – воскликнул Меркурио и сам испугался своих слов. Он впервые произнес это вслух.
Исаак чуть ли не с кулаками на него бросился, когда дверь распахнулась. Кардинальша и другие две проститутки вошли, опустив головы. Их глаза покраснели от слез. Женщины переложили тело своей подруги на носилки – осторожно, словно она была еще жива – и вынесли в коридор.