На самом деле случай с Карнакиной потряс Шимона до глубины души. Не само убийство как таковое, не моральный аспект произошедшего. Дело было в том, что давала о себе знать его новая сущность, его безжалостная, кровожадная самость. И тут в игру неожиданно вступил кое-кто еще. Эстер. Из-за нее все перепуталось. И Шимон вдруг начал действовать по любви. Страсть управляла им. То, что раньше он совершал из чистой жестокости, влекомый жаждой мести, теперь приобрело видимость справедливого возмездия. И этот новый поворот вывел Шимона из равновесия. Барух, считавший себя совершенно бесчувственным человеком, вдруг оказался способен на сочувствие и такую нежность. И он не понимал, как такое возможно.
«Кто ты на самом деле?» – каждое утро спрашивал себя Шимон, едва проснувшись. Еврей, без малейших сожалений бросивший свою жену? Убийца, запятнавший руки кровью, но кровь эта так и не растопила его ледяное спокойствие?
«Кто ты на самом деле?» – вновь и вновь спрашивал себя Шимон.
И каждое утро ответ виделся ему в улыбке Эстер. С радостью он думал о предстоящей встрече вечером, встрече, исполненной покоя. О том, как они поужинают вместе. Как он будет любоваться ее красотой. Как страстно сольются их тела.
«Кто ты на самом деле?»
И вот, встретив на улице слугу Карнакины, Барух вновь задался этим вопросом. Слуга увидел его. И узнал. У Шимона остановилось сердце. Оно пропустило два-три удара, прежде чем забиться вновь.
А теперь за ним по улице плелись эти мордовороты. Что они задумали? Убить его? Шантажировать? Сейчас Шимон мог думать только об этом. Но постепенно он успокоился. На мгновение в его душе приоткрылась дверца в бездну сильных чувств, но теперь Шимон вновь обрел покой. Он провел своих преследователей по городу и неподалеку от таверны решил перейти к делу. Свернув за угол, Барух спрятался, а когда громилы дошли до поворота, преградил им путь, бесстрашно глядя им в глаза. На мгновение мордовороты опешили, и Шимон понял, что они не собирались его убивать.
– Один наш друг хотел тебя кое о чем расспросить, – наконец заявил один из громил. – Но не здесь, у всех на виду.
Шимон кивнул. Похоже, этот слуга еще ненасытнее своего хозяина.
– Сегодня вечером. После заката, – заявил мордоворот. – Мы за тобой зайдем. Где ты живешь?
Шимон зашел за угол и указал на таверну «У Тодески».
Оба громилы молча смотрели на него, пытаясь запугать. Но Шимон и бровью не повел.
– После заката, – повторил второй, и оба ушли.
Шимон же отправился в лавку оружейника и купил там кинжал с длинным, слегка изогнутым лезвием. Придя в таверну, он закрылся в комнате, взял точильный камень, воду и масло и целый день острил клинок. Этим вечером он не пошел к Эстер.
Незадолго до заката в дверь комнаты постучали. Шимон сунул кинжал под куртку и открыл.
Перед ним, приветливо улыбаясь, стояла Эстер.
– Я зашла, чтобы узнать, не случилось ли с тобой что-нибудь. – В ее голосе не было и тени упрека. – С тобой все в порядке?
Шимон знал, что Эстер всегда старалась задавать вопросы так, чтобы на них можно было ответить только «да» или «нет». Так Барух не чувствовал себя беспомощным. Но этим вечером он не мог обойтись простыми «да» и «нет». Поспешно подойдя к столу, он взял лист бумаги и обмакнул в чернила гусиное перо. Затем Шимон что-то написал и передал Эстер лист.
«УХОДИ».
Улыбка Эстер погасла, в ее взгляде читалось удивление. А еще боль и обида.
Увидев это, Барух настойчиво постучал пальцем по бумаге. «УХОДИ».
Отпустив бумагу, Эстер отпрянула. Она едва заметно качнула головой, словно собираясь возразить ему.
И тогда Шимон изо всех сил захлопнул дверь у нее перед носом. Он сжал кулаки и зажмурился, пытаясь совладать со своей болью. Приложил лоб к двери и замер, как вкопанный. Вскоре он услышал, как Эстер идет по коридору таверны. Ее ноги медленно-медленно шаркали по деревянному полу. Шимон вновь принялся острить клинок. Затем он привязал кинжал к запястью и спрятал в длинном рукаве рубашки.
Трактирщик сообщил ему, что снаружи ожидают двое мужчин. Шимон вышел на улицу и пошел за мордоворотами к складу в порту. Прежде чем войти в помещение, громилы прижали Баруха к стене и обыскали его, пытаясь найти оружие. Но они ощупали только пояс и грудь. Затем они открыли дверь и втолкнули Шимона в темную сырую комнату.
Слуга сидел на ящике у противоположной стены. На другом ящике стояла сальная свеча.
– Подойди поближе, – медовым голосом произнес старик.