– Проклятые жиды! Вы принесли горе в наш дом! Да покарает вас Господь!
– Не оглядывайся, просто иди дальше, – предупредил дочь Исаак.
Из соседних домов стягивались крестьяне – они торопились выразить свои соболезнования соседке и поддержать ее, может быть, помолиться вместе.
– Да покарает вас Господь! – полностью утратив самообладание, надрывалась трактирщица.
Какой-то крестьянин с огромными, точно лопаты, ладонями с ненавистью смерил Исаака и Джудитту взглядом и сплюнул им под ноги.
Рядом с трактирщицей показался монах. Сжимая в руке крестик, он перегнулся через подоконник, едва не вывалившись наружу, и громогласно провозгласил:
– Они народ Сатаны! Народ Сатаны!
Исаак заметил, что Джудитта готова оглянуться.
– Не поворачивайся! – одернул он дочь. – И не беги.
– Жиды, приспешники Сатаны, – повторила старуха, шедшая в толпе. Остальные тоже поддержали возглас монаха, осыпая отца и дочь ругательствами.
Камень ударил Исааку в затылок. Охнув, мужчина на мгновение припал на одно колено, но затем, поправив шапочку, поднялся и спокойно пошел дальше. Многолетний опыт мошенничества подсказывал ему, что в такой ситуации нельзя бежать. Краем глаза он заметил, что Джудитта отважно идет рядом с ним, расправив плечи и выпрямив спину. Лицо девочки заливали слезы.
– Пошли прочь отсюда, мразь жидовская! – заходилась трактирщица.
В этот момент отец и дочь свернули за угол и очутились на дороге. Где-то с четверть мили они шли в полном молчании, так и не ускоряя шаг и не оглядываясь. Поравнявшись с небольшой рощицей, Исаак свернул к деревьям. Дойдя до поваленного ствола, опаленного молнией, мужчина присел и жестом предложил дочери последовать его примеру. Из заплечного мешка он достал вчерашнюю краюху хлеба и разломил ее пополам.
– Ешь, – сказал он. – Ничего другого у нас нет.
Джудитта вытащила из своей сумки три зачерствевших ржаных лепешки с изюмом и миндалем.
– Вот еще осталось, – всхлипнула она.
Отец обнял ее за плечи.
– Никогда не думал, что меня могут так обрадовать черствые лепешки, – улыбнулся он.
Они почти доели, когда со стороны деревни донесся шум.
– Сними шапку, – приказал Исаак.
– Но по закону…
– Сними эту проклятую шапку! – прошипел Исаак.
Он встал так, чтобы ему была видна дорога, но при этом его никто не заметил бы, а затем присел за кустом. Джудитта пристроилась рядом. Она увидела монаха во главе крестьян, вооруженных вилами и косами. Толпа прошла мимо.
– Это мерзкие богохульники, не признающие нашего Господа Иисуса Христа сыном Божьим! – зычно вещал монах.
– Аминь! – хором вторила ему толпа.
– Эти жалкие создания не достойны жить на этом свете пред ликом Господа нашего!
– Аминь!
Какой-то крестьянин из толпы крикнул:
– И они крадут наших младенцев, чтобы пить их кровь!
А потом все заорали хором, точно из одной глотки:
– Смерть жидам!
Джудитта испуганно прижалась к отцу.
– Но почему? – одними губами спросила она. Слезы градом катились по ее лицу. Девочка заглянула в огромные темные глаза отца.
– Пускай я и говорю тебе «малышка», ты уже не маленькая, – буркнул он. – А теперь прекрати реветь.
Джудитта отстранилась. На мгновение ей стало обидно, но затем девушка заметила, что и правда перестала плакать. И уже не боится.
Исаак притянул ее к себе.
– А теперь я научу тебя, как поступает лисица, когда охотники спускают на нее псов.
Глава 7
– Туда, – с трудом выдохнул Меркурио. Поддерживать Эрколя становилось все труднее – чем больше крови он терял, тем сильнее облокачивался на друзей.
Они свернули на Виа-дель-Орто-ди-Наполи.
Меркурио еще раз обеспокоенно оглянулся.
– Не волнуйся, никто нас не преследует, – сказала Бенедетта.
– Не волнуйся?! – вскинулся юноша. – Да я же убил человека! Обокрал и убил! Если меня схватят, то приговорят к смерти! – Еще раз оглянувшись, он побрел дальше.
– Давай я проверю, что и как, – предложила Бенедетта. – Подотстану немного.
– Ладно, – кивнул Меркурио. – И прекрати уже реветь, это нам ничем не поможет, – прикрикнул он на Цольфо. – Лучше рану ему зажимай.
Всхлипнув, Цольфо зажал лохмотьями рану Эрколя. Громила застонал.