Ланцафам оттолкнул ее подальше от двери.
– Стой на месте, – приказал он.
В углу капитан нашел большую кожаную сумку. Сняв куртку, он обмотал сумку веревкой и крепко затянул узел на ручке, а затем подошел к окну. Этажом ниже его уже ждал Серраваль.
Шлюха воспользовалась подвернувшейся возможностью и сбежала. Едва выскочив в коридор, они принялась звать на помощь.
– Проклятье! – громко выругался Ланцафам.
– Что случилось, капитан?
– Возьми инструменты и отнеси доктору. – Он отпустил сумку.
– Капитан…
– Проклятье, Серраваль! Неси сумку, это приказ!
Схватив инструменты, солдат скрылся из виду.
Ланцафам успел повернуться как раз в тот момент, когда в комнату ворвался один из охранников. В руках у мужчины был нож. Одного мощного удара в живот хватило, чтобы избавиться от этого противника. Разоружив врага, Ланцафам отбил у бутылки днище и выбежал в коридор. В одной руке у него был нож, в другой – бутылка.
У двери его уже поджидало двое мужчин. Еще четверо бежали по коридору.
Ланцафам пнул первого, кто бросился на него, а второму ткнул отбитым горлышком бутылки в лицо. Оба противника закричали, но отступать им было некуда – сзади напирали другие.
– Ты труп! – заорал один из новоприбывших, пытаясь задеть Ланцафама кинжалом.
Капитан уклонился и ударил его ножом в левый бок, чувствуя, как лезвие прошло между ребер. Противник замер на мгновение, широко распахнув глаза, но Ланцафам уже выдернул нож, парируя удар другого. Но капитан знал, что долго ему так не продержаться. В его голове промелькнула мысль о том, что ему столько раз удавалось избежать гибели на поле боя, и ради чего? Чтобы погибнуть в венецианском борделе? Ланцафам отступал, обороняясь, как мог. В какой-то момент он почувствовал острую боль в ведущей руке. Его задели. Ладонь бессильно разжалась, и нож упал на пол. Капитан покрепче перехватил горлышко бутылки и дернул рукой. Куртка стоявшего перед ним окрасилась алым. Второму он попал по горлу, но рана была неглубокой, всего лишь царапина. Тем временем ему попали в плечо, так что Ланцафам чуть не выронил битую бутылку. Стиснув зубы, капитан подумал о том, что если бы он верил в Бога, то сейчас был бы подходящий момент для того, чтобы помолиться. Затем все окутал туман, но словно во сне Ланцафаму чудилась какая-то мешанина тел, заносились кулаки, поблескивали мечи. Люди Скарабелло пустились наутек.
– Капитан! Капитан! – Серраваль подоспел сюда с солдатами как раз вовремя, чтобы спасти своего боевого товарища.
– Серраваль! – рассмеялся Ланцафам. – Много же времени тебе потребовалось, чтобы подняться на пару пролетов!
Солдат подхватил его как раз в тот момент, когда капитан повалился на пол.
– Проклятье… Всего пара пролетов! Почему так долго? – Ланцафам почувствовал, как силы оставляют его, и громко застонал от боли. – Иди ты в жопу, Серраваль! Ты же знаешь… я не могу… поблагодарить тебя…
– Тогда помолчали бы уж лучше, – проворчал Серраваль. – Пойдемте к доктору. Похоже, ему сегодня еще работы прибавилось.
– Но шестой этаж… мы взяли?
– Позиция занята, капитан!
– Серраваль… – простонал Ланцафам.
– Что, капитан?
– В бою мои руки не дрожали, знаешь…
– Они никогда и не дрожали, капитан.
Вечером Исаак вернулся в Гетто Нуово. Ланцафам и его люди сопровождали его. Капитана хорошенько перевязали, но белые бинты уже окрасились багровым. Тем не менее к Ланцафаму вернулась былая гордость. И он шел, расправив плечи, ибо знал об этом.
У ворот солдаты попрощались с Исааком, и Серраваль повел капитана в сторожку.
Понурившись, доктор вышел на площадь Гетто Нуово. Он настолько устал, что даже не услышал, как за ним закрыли ворота. Сняв шляпу, мужчина вошел в аркаду.
– Вот до чего мы дожили. – Ансельм-банкир как раз закрывал свою лавку. – Вот тебе и избранный народ. Желтые шапки и загон для скота. Горе-горюшко… Ты слышал о так называемом Святом? Он настраивает против нас людей. Бегает по округе и всем рассказывает, мол, на острове Торчелло пропал ребенок, так это евреи его похитили. Мол, нам нужно было христианское дитя для наших темных ритуалов. Этот тип говорит, что мы приносим детей в жертву Сатане. Это очень беспокоит меня.
Исаак пожал плечами.
– Я каждый день говорю с простым народом, Ансельм. Жители Венеции ничего не имеют против евреев. Они не поверят в такую чушь.
– Да, мне тоже так кажется, – согласился с ним банкир. – Но как глава общины я должен сохранять бдительность, не так ли?
Доктор рассеянно кивнул.
– За всем нужно приглядывать, – продолжал Ансельм. – Моя задача – предотвращать возможные неприятности.