Рядом с Бенедеттой шел патриций Контарини, весь в белом с позолотой. В центре огромного зала, залитого светом бесчисленных свеч и лампад, пара остановилась. Патриций неуклюже поклонился гостям, и все разразились аплодисментами. Повернувшись к музыкантам, Контарини кивнул, оглашая начало бала. Пританцовывая, он подвел Бенедетту к стоявшему в некотором отдалении от всех остальных креслу и усадил там, сам же подошел к обтянутому синим шелком помосту, на котором красовалось кресло, скорее напоминавшее трон. Там-то он и уселся. Один.
Бенедетта услышала вздох облегчения, пронесшийся над залом. Присутствующие благородные дамы оценили жест Контарини – патриций представил им свою любовницу, но не поставил ее на один уровень с дворянками.
Некоторые гости встали в круг в центре зала и начали танцевать. Остальные встали у стен, хлопая в ладони и наслаждаясь зрелищем. Многие проходили мимо Бенедетты, но никто ей и слова не сказал, а некоторые даже не удостоили ее и взгляда.
Девушка сидела в кресле, расправив плечи и вздернув подбородок. Она смотрела прямо перед собой.
С изумлением Бенедетта выяснила, что от дворян, невзирая на все их роскошные духи, омерзительно воняло. От них несло потом, немытыми волосами, гнилыми зубами.
Через какое-то время Бенедетта отважилась присмотреться к гостям повнимательнее и улыбнулась, подумав, что единственная разница между залом для приемов и хлевом состоит в том, что здешние козы обливают себя духами. Эта мысль лишила Бенедетту страха, и теперь она нисколько не смущалась.
Повернувшись к патрицию, девушка демонстративно послала ему воздушный поцелуй, а затем расправила складки платья и стала ждать.
Справа от Бенедетты вокруг одной из женщин собралась небольшая толпа. Женщина эта оказалась очень яркой, она выделялась на фоне остальных гостей. Она красила волосы в синий цвет, а платье было с таким глубоким вырезом, что видны были темные жемчужины сосков. Вокруг красавицы сгрудились только мужчины, но ее это не удивляло. Она читала из тонкой книжицы стихи, принадлежавшие ее перу. Стоило ей умолкнуть, и кавалеры захлопали в ладони, но аплодисменты вышли довольно тихими – их глушили перчатки.
Красотка спрятала книгу в сумочку на левом запястье и повернулась к Бенедетте. Ничуть не смущаясь, она внимательно осмотрела необычное платье.
Когда женщина встала и направилась в сторону Бенедетты, та заметила, что красавица намного выше окружавших ее мужчин. Одного ее взгляда было достаточно, чтобы молодой дворянин, сидевший неподалеку от Бенедетты, вскочил и уступил ей место. Красавица присела, не поблагодарив его. Бенедетта увидела, что на красавице туфли с невероятно высокими каблуками, чуть ли не котурны, и тогда она поняла, что перед ней не аристократка, а куртизанка: такие туфли надевали, чтобы пройти по грязным улицам и не запачкать подол.
Куртизанка с улыбкой повернулась к Бенедетте.
– Другие тоже подойдут к вам, дорогая. – Голосок у нее был нежный, точно шелк.
В ответ Бенедетта только улыбнулась.
– Им, как и мне, не терпится узнать все об этом платье.
– Это всего лишь платье, – пожала плечиком Бенедетта.
– У вас прекрасно выходит, дорогая, – рассмеялась куртизанка.
– О чем вы?
– Притворяться, будто все в порядке.
Бенедетта промолчала, но она прекрасно понимала, о чем говорит ее собеседница.
Куртизанка подалась вперед.
– Право же, оставьте благопристойность для глупых куриц, – шепнула она Бенедетте на ушко. – Я такая же шлюха, как и вы.
Бенедетта улыбнулась.
– Что бы вам хотелось узнать?
– Это платье той евреечки, о которой сейчас говорит вся Венеция?
– Именно так.
– Я так и думала. – Красавица протянула руку. – Вы позволите? – Она пощупала ткань. – Шелк лучшего качества.
– Да.
– Какой нежный! Он столь же нежен между ног?
Бенедетта прыснула.
– Но, могу поспорить, не настолько, как чресла иного юноши. – Куртизанка заговорщицки опустила ладонь на руку Бенедетте.
Мимо них одна за другой проходили женщины, и Бенедетте показалось, что они придерживаются строгого иерархического порядка. Вначале к ней подошла куртизанка, затем – камеристки, потом жены купцов и молодые дворянки. Под конец к Бенедетте приблизилась пожилая женщина с суровым непроницаемым лицом и узким носом. На ее длинных узловатых пальцах сверкали дорогие кольца, на запястьях красовались роскошные браслеты.