– Вы во второй раз повторяете это слово, дитя. Оно… компрометирует. К тому же в вашем доме… в доме патриция живет Святой. Будьте осторожны, ведь такие слова могут привести вас на костер. – Женщина рассмеялась.
– Я больше не буду так говорить, обещаю. – Улыбнувшись, Бенедетта раскланялась с дворянками и пошла прочь.
Но не успела она сделать и пару шагов, как упала на землю, завопила и принялась сучить ногами, точно одержимая.
Вначале благородная дама и ее подруги хотели удалиться, но пожилая дворянка решила немного задержаться. Она с любопытством смотрела на Бенедетту.
Девушка била себя руками по груди, лицо побагровело, глаза широко распахнулись, она несла какой-то бред:
– Нет! Тебе не заполучить меня! Помогите! Я горю! Разденьте меня! Снимите с меня это платье! Я горю! Я в огне! Прошу, не надо! Нет!
Вокруг сразу же собралась толпа зевак. Люди смотрели на представление, ничего не предпринимая. Бенедетта же тем временем порвала платье на груди, обнажив соски.
– О боже! – воскликнула аристократка.
– Помогите! – Тело Бенедетты сотрясали судороги, но девушка упорно стаскивала с себя наряд. Она задрала юбку, выставив на всеобщее обозрение ноги и пах. – Я горю! Горю!
Дворянка, не выдержав, все-таки позвала слуг и привратника палаццо, чтобы те помогли девушке. К этому моменту Бенедетта поднялась на ноги и с силой сорвала с себя остатки платья. Теперь она стояла на улице голой.
– Вы только посмотрите! Она же вся изранена! Это ожоги!
И все увидели, что спина Бенедетты покрыта фиолетовыми водянистыми язвочками.
– Внесите ее в дом, – приказала слугам дворянка.
Бенедетта повернулась к ней, ее взгляд был исполнен боли.
– Нет, теперь все хорошо… Все хорошо… – И с этими словами она потеряла сознание. Из уголка ее рта полилась струйка крови.
В толпе зашушукались. Дворянка прикрыла глаза ладонью.
Из дворца прибежали слуги, они подняли Бенедетту и внесли внутрь, а порванное платье так и осталось валяться в грязи. Какая-то женщина в одежде крестьянки нагнулась и что-то вытащила из складок платья. Это было воронье перо, на котором болталась гнутая иголка. Острие иголки было перепачкано кровью.
– Это проклятье! – воскликнула крестьянка. – На девочку навели порчу! Бедняжка!
И вновь над толпой пронесся гомон. Какая-то старушка поспешно пошла прочь, мелко крестясь.
– Какая чушь! – с укоризной обратилась к толпе дворянка. – Все это лишь суеверия!
Но ее взгляд вновь обратился к лежавшему на земле платью. Так и не прикоснувшись к нему, аристократка направилась в свой палаццо.
Из узкого бокового канала неподалеку выплыла плоскодонка, собиравшая отходы. На корме стояла огромная бочка для экскрементов, на носу – вторая для мусора. Жители домов выставляли ведра со зловонными отбросами на пороге дома, но если лодка не поспевала вовремя, они выбрасывали содержимое ведер в воды канала, и все это медленно гнило там, загрязняя воздух и воду. Над отбросами кружили чайки, и их крики, чем-то похожие на высокомерный смех, эхом отражались от стен жавшихся к каналу домов.
– Ведовство… – донесся сюда испуганный говор толпы на площади.
Глава 63
Джудитта смотрела в окно, наблюдая за площадью и воротами, ведущими к Рио-ди-Сан-Джироламо. Исаак уже крепко спал в своей комнате. Даже сквозь закрытую дверь Джудитта слышала, как он храпит. А вот девушке не спалось. Она смотрела на людей, возвращавшихся в Гетто Нуово в этот поздний час, надеясь различить среди них Меркурио. Ей так хотелось, чтобы он навестил ее этим вечером!
Но уже довольно давно в ворота никто не заходил. Стражники со скучающим видом ходили туда-сюда, дожидаясь полуночного звона колокола Мараньона, чтобы закрыть ворота.
Джудитта увидела, как из сторожки вышел капитан Ланцафам. Она знала, что его ранили. Исаак каждый день делал ему перевязку. Он так ничего и не рассказал дочери о случившемся. Джудитте пришло в голову, что с того дня Ланцафам ни разу не напивался. Вот и этим вечером он был трезв.
В этот момент пробил колокол Мараньона. Стражники потянулись.
– Закрывай ворота! – приказал Ланцафам.
– Закрыто! – донеслось с другой стороны моста.
Два солдата медленно прикрыли створы вторых ворот. Джудитта смотрела на набережную Ормезини, надеясь, что Меркурио еще появится там, изображая опоздавшего в Гетто Нуово еврея. Но на берегу канала никого не было. За прошедшие полчаса Джудитта осмотрела всех, кто вошел в Гетто Нуово: часовщик Лейбовиц; две пожилые прачки; какой-то широкоплечий мужик в забрызганной кровью одежде, наверное, резник, заботящийся о кошерности мяса; толстая высокая девица, которая тянула на спине вязанку сена, замотанную в тряпицу. И, наконец, в Гетто Нуово вошел худощавый одноногий юноша, с трудом перемещавшийся на костылях. На мгновение сердце Джудитты забилось чаще. Это мог бы оказаться переодетый Меркурио. Но парень прошел мимо и не постучал тихонько в дверь дома, как они с Джудиттой договаривались.