Створы ворот за мостом над Рио-Сан-Джироламо с глухим стуком закрылись, громко скрипнул засов, когда стражники заперли вход в Гетто Нуово.
– Закрыто! – доложили они капитану.
Ланцафам вернулся в сторожку.
Джудитта еще какое-то время простояла у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Наверное, сегодня вечером Меркурио к ней не придет. Девушка принялась огорченно расстилать постель. И вдруг на лестнице послышались чьи-то шаги.
Улыбаясь, Джудитта подбежала к двери. Еще не услышав оговоренного сигнала, она распахнула дверь. Но вместо Меркурио перед ней стояла полная девушка, которая вошла в ворота с вязанкой сена. До сих пор пара соломинок оставалась в ее светлых волосах.
– Ой… Ты, наверное, ошиблась дверью, – разочарованно протянула Джудитта, уже собираясь возвращаться в постель.
– Подожди, – остановила ее девушка. – Можно поцеловать тебя, прежде чем ты уйдешь?
Джудитта порывисто отпрянула, но затем рассмеялась.
– Дурак!
Меркурио опустил палец ей на губы.
– Тише. – Его глаза сверкали от радости. – Или ты хочешь всех перебудить?
Джудитта бросилась ему в объятья.
– Ах, вот это милашка! – со смехом шепнула она ему на ухо.
– Пойдем. – Меркурио взял ее за руку.
– Подожди. – Джудитта вернулась в квартиру, взяла одеяло и прикрыла за собой дверь.
Они вместе поднялись по лестнице на крышу дома, на ходу лаская друг друга. Выйдя на плоскую крышу, Меркурио и Бенедетта юркнули под небольшой навес из досок. Тут царил едкий запах птичьего помета.
– Добрый вечер, малыши, – сказала Джудитта, входя в голубятню.
Птицы, рассевшиеся по жердочкам, уже спали и лишь сонно прокурлыкали что-то в ответ.
– Посмотри, – сказал Меркурио.
В центре голубятни горел маленький костерок, а в углу было разложено сено, которое юноша пронес в Гетто Нуово. На сене валялась попона, так что получилась удобная лежанка.
– Как тут уютно! – воскликнула Джудитта.
– Это еще не все! – объявил Меркурио, доставая из кармана небольшое медовое пирожное, присыпанное молотыми засахаренными орешками.
– Вот за это я тебя и люблю, – вздохнула Джудитта, касаясь юбки, в которую был наряжен Меркурио. – Не за мужественность же!
– Да, что бы сказали люди, если бы увидели нас здесь? – рассмеялся Меркурио. – Две девчонки на голубятне.
– И одна к тому же христианка.
– Эй, я еврейка! – притворно возмутился Меркурио. – У меня даже шапочка есть! – Он достал из кармана желтый головной убор.
– Но… – опешила Джудитта. – Это же одна из моих!
– Я ее сегодня купил. Ты даже не заметила, что я входил в твою лавку. Ты как раз уговаривала какую-то толстушку примерить отвратительное платье.
– Платье как раз было чудесным, просто та тетка… – Джудитта осеклась. – Жаль, что я тебя не видела. – Она мечтательно посмотрела на Меркурио.
– Я предпочел наблюдать за тобой украдкой.
– Ну ты и прохвост… Нет, не прохвост, а вертихвостка!
– Ну-ка, давай проверим, все ли у нас, девочек, на месте или мы все-таки чем-то отличаемся. – Смеясь, Меркурио сунул руку ей под юбку.
Джудитта, посерьезнев, крепко сжала юношу в объятиях, и влюбленные повалились на лежанку, раздавив пирожное.
Они занялись любовью, как и всякий раз, когда им предоставлялась такая возможность. Утолив страсть, Джудитта прижалась к Меркурио, наслаждаясь теплом его объятий. Ее палец скользнул по его лопаткам, спине, бедрам – а ведь совсем недавно ее руки сжимали его бедра, когда он входил в нее.
– Ты так приятно пахнешь. – Джудитта прижалась носом к его ключице, затем повернула голову. – Я слышу, как бьется твое сердце… – Девушка посмотрела на возлюбленного и увидела, как он залился краской. Затем она вновь приложила ухо к его груди. – Оно бьется для меня.
– Да, только для тебя, – нежно прошептал Меркурио.
Они лежали вот так, обнявшись, пока не забрезжил рассвет.
– В Венеции все о тебе говорят, – сказал Меркурио. – Ты станешь по-настоящему знаменитой. И богатой, я полагаю.
– У меня в голове тысяча моделей, – радостно прошептала Джудитта. – Это так увлекательно!
Улыбнувшись, Меркурио приник к ее губам поцелуем.