Если бы можно было прожить это мгновение снова, приняла бы она то же решение? Да, тысячу раз да, не раздумывая!
– Вместе навсегда, – повторила она.
В дверь постучали, и Джудитта испуганно вскинулась. Она опустила руку на грудь и улыбнулась, возвращаясь к яви из царства грез. Оставив письмо на столе, девушка подошла к двери.
– Кто там? – спросила она.
– Вы Джудитта, еврейка? – Голос принадлежал мужчине. – Моя госпожа желает вас видеть.
Джудитта открыла дверь, чтобы посмотреть, кто к ней пришел, но слугу не узнала.
– Моя госпожа желает вас видеть.
– Кто же она?
– Узнаете в свое время.
– Когда?
– Скоро.
Джудитта настолько опешила от происходящего, что не знала, как ответить на это.
– Гондола синьоры ждет вас, – сказал слуга.
– Речь идет о платье?
– Госпожа послала меня за вами. Больше я ничего не знаю.
Девушка набросила на плечи бархатную накидку и последовала за слугой по лестнице. Опьяненная любовью, она думала о Меркурио всю дорогу до гондолы, стоявшей у набережной Ормезини. Слуга забрался в лодку и жестом приказал гондольеру отправляться в путь.
Вскоре они подплыли к причалу, ведущему к четырехэтажному палаццо на берегу Гранд-канала. Фасад дворца поражал воображение своим изяществом, пестрые витражи окон обрамляли тонкие мраморные колонны.
Слуга помог девушке сойти на берег и приказал следовать за уже ждавшим лакеем. Тот провел Джудитту на второй этаж палаццо, где отвратительно воняло собачьим дерьмом, и подвел к комнате с обитыми дамастом стенами, где вспугнул служанку. Девушка виновато отпрянула от стены, смущенно уставившись на лакея и Джудитту.
– Ты что это там делала? – строго осведомился лакей.
Девушка покраснела и поспешно шмыгнула к двери. Подойдя к стене, у которой стояла служанка, лакей прикрыл смотровой глазок.
– Ждите здесь, – приказал он Джудитте и вышел.
Девушка не знала, что ей делать, но спустя какое-то время из соседней комнаты донеслись громкие голоса, и ей стало любопытно. Подойдя к глазку, Джудитта помедлила, но не устояла перед искушением – отодвинула дамастовую заслонку, сделанную из той же ткани, что и обои.
Вначале Джудитта увидела какую-то женщину, сидевшую к ней спиной за позолоченным изящным столиком. В целом вся комната казалась изысканной и утонченной. Рядом с женщиной, замерев с двух сторон от двери, стояло два широкоплечих слуги. Потом Джудитта увидела еще одного мужчину, лет пятидесяти, бледного, явно простолюдина, невзирая на его дорогую одежду. В руке мужчина сжимал шапочку из мягкого черного шелка. Голова у простолюдина была лысой, и на лысине блестели капельки пота. Вид у него был встревоженный.
– Прошу вас, ваша милость, – взмолился он, обращаясь к женщине.
– Раньше надо было думать, – процедила она.
Ее голос показался Джудитте знакомым.
И тут в комнату вошел какой-то дворянин, весьма элегантно одетый, но калека.
Простолюдина он и взглядом не удостоил, а вот на женщину за столом посмотрел с явственным удивлением.
– Тебе нравится наблюдать, да? – Голос у калеки был неприятный, пронзительный.
– Твое наслаждение – мое наслаждение. – Встав, женщина повернулась.
И тогда Джудитта узнала ее. Это была Бенедетта.
Джудитте хотелось убежать, но что-то будто держало ее у глазка. Она увидела, что Бенедетта смотрит в ее сторону, и поспешно отступила, чувствуя себя застигнутой на месте преступления. Но тут Джудитта поняла, что Бенедетта прекрасно знала, кто стоит за потайным окошком. Наверное, служанка просто притворялась, что ее застали врасплох. И она, и лакей должны были обратить внимание Джудитты на глазок. Чтобы она подошла к стене и все увидела.
Когда Джудитта вновь встала у потайного окошка, Бенедетта улыбнулась ей, а потом повернулась к слугам. К этому времени простолюдин уже рыдал, а мордовороты держали его за руки. Калека-дворянин нарочито поднял над головой бритву, а потом быстрым движением сунул лезвие лысому в рот. Тот заплакал еще громче.
– Это за то, что ты сказал, – объявил дворянин и быстрым движением взрезал кожу в левом уголке рта.