– Оставь меня в покое! – прошипела Джудитта, высвобождаясь от хватки Октавии.
– Что у тебя случилось? – В голосе Октавии слышалось тепло и сочувствие.
Джудитта плотно сжала губы, противясь искушению что-нибудь сказать. Она повернулась к швеям. Все смотрели на нее.
– Ну, за работу! – рявкнула девушка. И, словно спасаясь бегством, метнулась к двери мастерской.
Очутившись на улице, Джудитта подняла голову. Небо затянули плотные темные тучи, и девушке показалось, будто они готовы удушить ее.
«Что у тебя случилось?» – спросила ее Октавия.
Что Джудитта могла ответить подруге?
Что жизнь для нее кончена? Что для нее больше ничего не имеет значения, даже все эти платья? Что ярость, обращенная на швей, то недоверие, с которым Джудитта проверяла их работу, объяснялись лишь ее ненавистью к себе? Что она всем желала смерти – просто потому, что на самом деле желала смерти себе?
Джудитта поспешно вышла из Гетто Нуово. От всего пережитого у нее кружилась голова. И чем мучительней становились ее мысли, тем быстрей она бежала, будто так можно было оставить все дурное позади, словно шлейф, плохо пришитый к платью.
Могла ли она сказать Октавии, что жизнь кончена? Именно эта мысль сейчас затмевала собою все остальные. Ничего другого для Джудитты не существовало. Пришло время признаться себе в этом. И она сама положила конец своей жизни. Потому что сама прогнала Меркурио.
Запыхавшись, девушка остановилась. Этот разговор словно прорвал в ней плотину, которую она столь тщательно строила между мыслями и разумом. Но теперь Джудитте все казалось очевидным. Она знала, что двигало ею, и смирилась. В этот миг ярость ушла, уступив место жгучей боли, которую ранее замещала злость. Вначале боль была глухой, подспудной, точно что-то воспалилось в ее душе, но затем, когда Джудитта перестала сопротивляться, боль усилилась, стала острой, словно от кровоточащей раны.
Джудитта зажала лицо руками, надавив пальцами на глаза, чтобы сдержать слезы. А затем разрыдалась, наконец осознав, что навсегда отказалась от Меркурио.
Немного успокоившись, девушка оглянулась. Только сейчас она поняла, что стоит перед палаццо, в котором жили Бенедетта и ее жестокий любовник. Джудитта подумала, что ноги неспроста принесли ее сюда. Словно часть ее сознания подсказывала: «Ты можешь и должна что-то сделать».
Сердце гулко стучало в груди. Девушка смотрела на вход в особняк, чувствуя, как нарастает в ней страх. Перед ее внутренним взором вновь возникла та сцена, которую она увидела благодаря точному расчету Бенедетты: патриций взрезает какому-то мужчине щеку и кровь заливает все вокруг. При мысли об этом у Джудитты сперло дыхание.
И все же она пришла сюда. Но почему?
– Я должна поговорить с патрицием, – громко сказала девушка, чтобы собраться с духом.
А вдруг его можно переубедить? Уговорить не причинять Меркурио вреда? Но возможно ли переубедить столь жестокого человека?
Но что ей терять? Ее жизнь и так уже кончена. Нужно попытаться.
Джудитта шагнула вперед, к воротам. Двое вооруженных стражников и привратник посмотрели на нее, презрительно покосившись на ее желтую шляпку. Девушка сделала еще один шаг, но тут увидела на другом конце улицы Святого. Доминиканец появился в сопровождении своих мрачных приспешников. В руках у них были палки. Толпа бесновалась и хохотала. Отпрянув, Джудитта прижалась к стене, глядя, как Святой идет к палаццо.
Темные небеса прорвались проливным дождем, исторгнув все воды, что сдерживали до тех пор. Ливень промочил одежду Джудитты, шерсть, шелк, лен. Ледяная вода дошла до кожи, и Джудитту зазнобило.
Святой побежал ко входу в особняк, на прощание подняв руки со стигматами. Его последователи разбрелись.
Джудитта остановилась, точно вкопанная. Ливень все не прекращался, а девушка стояла на месте и не могла сделать ни шагу, чтобы укрыться от холодных капель.
Святой уже почти дошел до двери палаццо, когда вдруг остановился и низко поклонился. В дверном проеме появился патриций. Бенедетта держала его под руку, и Джудитта заметила, как она стала бледна и какие темные круги пролегли под ее глазами.
Четверо слуг, не мешкая, выбежали из палаццо и встали у входа. В руках они держали какое-то странное приспособление – на черных резных колышках была натянута белая ткань с золотой вышивкой. Патриций и Бенедетта посмотрели на небеса, затем он попрощался со своей любовницей и встал под навес. Диковинная конструкция полностью защищала его от дождя. Контарини пошел вперед, и слуги двинулись рядом с ним, шагая в ногу, чтобы ни капли не пролилось на их господина.
Джудитта шагнула вперед. Если она собиралась поговорить с патрицием, то сейчас ей представилась такая возможность.