– Насколько я могу судить, мы успели как раз вовремя. – Патриарх скользнул взглядом по связанной обнаженной девушке на столе и пыточным инструментам, уже накалившимся в жаровне. – Гаси огонь, палач.
– Но, ваша святость… – заикнулся брат Амадео.
Патриарх вперился в него испепеляющим взором.
– Не смей перебивать меня, – сказал он. – К тому же это ты у нас Святой. – Епископ повернулся к своему спутнику в черной рясе, иронично улыбаясь. – Стул!
Два молодых послушника принесли стул и помогли патриарху присесть. Старик устало вздохнул. Он поднес большой и указательный пальцы к основанию носа и потер переносицу, точно пытаясь отогнать головную боль. Священник в черном подал ему под нос какую-то бутылочку и вытащил из нее пробку. Патриарх понюхал жидкость и закашлялся, но, похоже, ему стало легче. Он с благодарностью кивнул священнику.
– Рим уже давно требует проведения открытого процесса, хотя это и не соответствует нашим законам, – продребезжал он. – Но такой процесс докажет власть матери нашей Церкви в Венеции, ибо Риму не по душе политика Светлейшей Республики, особенно учитывая преходящесть власти дожей. – Он поморщился.
Конечно же, ему, человеку благородному, уроженцу Венеции, верившему в идеалы независимости и свободы Республики, такой приказ главы Церкви был не по нраву. Но как лицо духовное он вынужден был повиноваться.
– Да свершится воля Божья. – Контарини посмотрел на брата Амадео. – А что может быть лучше для открытого процесса, чем эта история с еврейкой, которая напускала темные чары на женские платья и так воровала души их владелиц? Об этом сейчас все говорят, эта сказочка впечатлит простой народ, певцы и поэты будут от нее в восторге… Чужестранка, к тому же еврейка, иной веры, угрожает благополучию Венеции. И Церковь – Церковь! – с нажимом повторил он, – спасет жителей Республики Венеция. Я прав, Святой?
– Вы совершенно правы, патриарх. – Брат Амадео низко поклонился.
– И поэтому, дознаватель, – сказал Контарини, – не убейте ее еще до начала процесса…
– Нет, патриарх, я…
– Не перебивай меня!
Святой униженно стоял на коленях.
– Не стоит представлять ее суду как мученицу. Она не должна вызывать сочувствие. Понимаешь? Мы должны поступать иначе, не так, как при обычных закрытых процессах. Мы должны подойти к этому делу со всей мудростью, дарованной нам Господом.
– Да, патриарх.
– Она должна выглядеть красиво. Подумай о том, что зло всегда соблазнительно, дознаватель. Ты слышал когда-либо, чтобы дьявол соблазнял людей грязью?
Святой молчал.
– Мне повторить вопрос? – осведомился патриарх.
– Нет.
– Дьявол никогда не предложит грязь, не так ли?
– Так.
– Он предлагает власть, богатство и красоту, верно?
– Именно так.
– А если будет казаться, словно у этой девушки нет власти, богатства и красоты, то кто поверит, что она вступила в сделку с дьяволом?
– Никто.
– Никто. Именно так.
Священник в черном звонко рассмеялся.
– Мне предложили взять тебя на это дело дознавателем только потому, что тебя знает народ Венеции. Ты добился определенной славы благодаря этим… – патриарх гадливо поморщился… – этим дыркам у тебя в руках. – Он осознанно не употребил слово «стигматы». Во взгляде епископа светилось презрение. – Ты сможешь вести процесс или мне лучше подыскать другого инквизитора?
– Предоставьте мне эту возможность, патриарх. Я вас не разочарую. Я уже много месяцев выслеживаю эту ведьму, – горячо произнес Амадео.
– Только не делай из этого личный крестовый поход, – осадил его патриарх. – Ты работаешь на меня, как я работаю на его святейшество Папу Римского, тот же, в свою очередь, лишь приумножает славу Господа нашего на земле.
– Я ваш покорный слуга, – сказал Амадео.
– Тогда подойти поближе.
Святой выполнил приказ.
– Одна из женщин, обвинивших эту еврейку, пользуется дурной славой, – прошептал ему патриарх. – К несчастью, она любовница моего бедного безумного племянника Ринальдо. Ты его знаешь, поскольку и сам, как я слышал, решил извлечь для себя преимущество из его сумасшествия.
Брат Амадео покраснел.
– Не стоит заливаться краской, точно жеманница-недотрога, – ледяным тоном объявил патриарх. – Где царит упадок, там всегда найдется место для червей и паразитов. – Патриарх схватил Святого двумя пальцами за ухо и притянул к себе. – Меня интересует только одно. Имя моей семьи не должно упоминаться ни в связи с этой женщиной, ни в связи с процессом. По крайней мере, на людях. Поэтому, прежде чем эта шлюха, которая живет в Малом палаццо Контарини, даст показания, тебе стоит хорошенько объяснить ей, что к чему. Если она не назовет имя моего племянника, я вознагражу ее. Если же сболтнет лишнее, то палач и для нее щипцы в жаровне разогреет, понятно? Объясни ей это подоходчивее.