– Погоди-ка, мальчик, – перебил его Джакопо, удивленно вздернув брови. – Мы сейчас говорим о том самом враче, который вышвырнул Скарабелло из Кастелетто?
– Ну да… – замялся Меркурио. – Да, полагаю, что… мы говорим о том самом враче…
– Так почему же Скарабелло вдруг вызвался защищать его? – продолжил допрос Джустиниани.
– Ну… дело в том, что… – Меркурио не знал, как ему выкрутиться.
Он не подумал, что его слова содержат в себе такое противоречие. Что, если из-за этого весь план полетит к чертям?
– Ну ладно, это не имеет значения. Мне не интересно, что там задумал Скарабелло, – вдруг резко выпалил Джустиниани.
Меркурио его тон показался странным. Словно патриций попытался изобразить презрение, но ему это не удалось. Слишком уж сильно он старался.
– Понимаете, обвиняемая по имени Джудитта ди Негропонте – дочь того доктора, и с вашей стороны, ваша светлость, было бы очень благородно, если бы вы позволили охранять ее кому-то, кто ее знает, чтобы девушка могла хоть немного утешиться и…
– Почему Скарабелло так беспокоится об этой девчонке? – резко перебил его Джустиниани.
Меркурио обомлел. Сейчас либо нужно было придумать хорошую отговорку, либо сказать правду. И он решился:
– Это не Скарабелло о ней беспокоится…
– Вот как? – Смерив Меркурио взглядом, патриций кивнул. – Ну ладно. А почему Скарабелло так беспокоится о тебе? – Джустиниани грустно улыбнулся и, украдкой посмотрев на пажей, тихонько спросил, подавшись вперед: – Ты его новый парень?
– Нет, ваша милость, – покачал головой Меркурио. – Я на него не работаю.
Джустиниани звонко рассмеялся.
– А я и не спрашивал тебя о том, работаешь ли ты на него. – На мгновение его взор помутился, точно патриций погрузился в воспоминания, но затем Джустиниани добродушно посмотрел на Меркурио. – Я уже понял, что он ничегошеньки тебе не рассказал, мальчик.
– Простите, о чем вы говорите, ваша светлость? – недоуменно переспросил Меркурио.
Джакопо Джустиниани покачал головой.
– Не важно, – отмахнулся он, будто пытаясь показать, что подобные глупости его не интересуют. Взор его голубых глаз вновь устремился к пажам. – Я прикажу, чтобы охрана обвиняемой ди Негропонте была поручена капитану Ланцафаму. – Патриций встал, собираясь покинуть зал.
– Ваша милость… – окликнул его Меркурио. – Кольцо…
Джустиниани посмотрел на кольцо. Столь знакомый ему перстень – на сердолике был вырезан герб его семьи. В цепочке запутался белоснежный волосок. И вновь тоска проступила на потрясающе красивом лице патриция. Меркурио показалось, что Джустиниани не отдаст ему кольцо, но вдруг патриций отшвырнул перстень, словно сердолик обжег ему пальцы.
– Еще кое-что, ваша милость. – Меркурио нагнулся и подобрал кольцо.
Джустиниани молча смотрел на него.
– Джудитта получит защитника?
– Конечно нет, – отрезал патриций. – Инквизиция ненавидит проигрывать.
– Прошу вас, предоставьте ей такую возможность. Это ведь в вашей власти.
– Этот процесс касается только Церкви. С точки зрения церковного права, суд инквизиции проходит без свидетелей и без защитника.
– Но этот процесс вовсе не проходит без свидетелей…
– Нет. Церковь хочет воспользоваться этой ведьмой в своих целях. Тут речь идет о большой политике, мальчик, – задумчиво ответил патриций.
– Но у вас есть власть.
Джакопо Джустиниани молча смотрел на него.
– Дайте ей шанс на справедливый суд, – взмолился Меркурио.
– Ты еще не понял, да? – мягко спросил Джустиниани. – Суд святой инквизиции не бывает справедливым.
– Прошу, дайте ей шанс, ваша милость! Я умоляю вас!
– Девушка и так уже обречена, – возразил патриций. – Она еврейка. И ведьма. Кто станет защищать ее? Монах? Человек Церкви? Он будет считать ее ведьмой и иноверкой, как и ее обвинитель. Все это – лишь фарс.
– Дайте ей шанс, позвольте ей получить защитника!
Меркурио опустился перед ним на колени, с мольбой, но сохраняя достоинство.
– У вас есть необходимая для этого власть.
Джустиниани инстинктивно протянул руку – ему вдруг захотелось потрепать мальчишку по голове. Но рука замерла в воздухе, на лице патриция проступила печаль.
– Этой еврейке повезло. Может, она и правда ведьма. – Улыбка скользнула по его губам. – Я посмотрю, что можно для нее сделать.
– Да благословит вас Господь, ваша светлость. – Меркурио поднялся на ноги.