Оба посмотрели на клетку, качавшуюся над их головами. Джудитта хваталась за прутья, глядя на толпу.
И вдруг воцарилась тишина.
Патриарх поднялся со своего трона.
– От имени и по поручению его святейшества Папы Льва Х, благородного отпрыска семейства Медичи, с позволения нашего великого дожа Леонардо Лоредано, – торжественно провозгласил патриарх, – с ведома верховных властей Светлейшей Республики Венеция и с одобрения защитника нашего Святого Марка, я, Антонио Контарини, слуга Церкви и Республики, объявляю слушания по делу еврейки Джудитты ди Негропонте, обвиняемой в ведовстве, открытыми! – Он сошел на нижний уровень трибуны. – Инквизитор Амадео да Кортона из доминиканского ордена выступит на стороне обвинения.
Святой встал и поклонился патриарху, а затем поднял руки со стигматами, демонстрируя их народу. Толпа разразилась бурными аплодисментами. Патриарх раздраженно поморщился и уже собирался осадить Амадео, но сдержался.
На мгновение воцарилась тишина, и в ней особенно отчетливо прозвучал крик Меркурио:
– Джудитта!
Девушка повернулась на голос и узнала своего возлюбленного. Ноги у нее подкосились, и Джудитта осела на дно клетки. По щекам потекли слезы. Но затем она с трудом поднялась, вновь нашла в толпе Меркурио и больше не спускала с него глаз.
– Народ Венеции… – начал Святой. – Вот она…
Он молча указал на Джудитту, болтавшуюся в клетке перед трибуной, точно плененный дикий зверь.
– Неверная! Жидовка! Ведьма! – провозгласил доминиканец.
Толпа заволновалась.
– Ведьма! Проклятая! – донеслось с площади.
Толпа начала швырять камни в клетку. Ланцафам и его солдаты угрожающе замахнулись мечами.
– Скажи им, чтоб перестали, монах! – крикнул Святому капитан.
– Это народ Господен! – возразил брат Амадео.
– Монах! – прикрикнул на него патриарх.
Святой повернулся к нему.
– Я тебя предупреждал, – прошипел Контарини. – Не превращай суд в цирк!
Амадео втянул плечи, а затем вновь повернулся к толпе.
– Успокойтесь! – крикнул он. – Господь возложил наказание этой преступницы на меня, а не на вас.
Толпа угомонилась.
– Но не тревожьтесь! – продолжил доминиканец. – Ибо наказание сие будет жестоким, но справедливым!
– Чтоб тебя молния на месте сожгла! – прорычал Меркурио.
Он опустил ладонь на грудь и посмотрел на Джудитту.
Девушка плакала навзрыд, и слезы размывали краску на ее щеках и губах, оставляя багровые разводы, так что казалось, будто она плачет кровавыми слезами.
– Суд будет открытым, – провозгласил брат Амадео. – Он начнется завтра в зале монастыря Святых Космы и Дамиана в районе Сан-Бартоломео. – Его лицо покрылось потом, волосы липли к голове.
Толпа ликовала.
Меркурио оглянулся. Джустиниани сдержал слово, Ланцафама и его солдат назначили в охрану Джудитте. Но патриарх представил только обвинителя и ничего не сказал о защитнике.
Святой уселся на место, и поднялся один из трех церковников. Он тоже сильно потел.
– От имени его святейшества Льва Х и нашего возлюбленного патриарха Антонио Контарини, согласно законам матери нашей Церкви, спрашиваю вас: есть ли тут тот, кому есть что сказать? Тогда пусть выскажется сейчас!
Над площадью повисла гнетущая тишина. Все знали, что никто ничего не скажет.
И вдруг раздался голос:
– Прошу слова.
Верховное духовенство на трибуне, солдаты, зеваки – все повернулись.
Вперед вышел Джакопо Джустиниани. Невзирая на жару, он был одет в роскошный наряд и увешан фамильными драгоценностями. Его сопровождало четверо охранников и оба белокурых пажа. Пробравшись сквозь толпу, он остановился у подножия трибуны.
Патриарх замер как громом пораженный. Ничего подобного раньше не случалось.
– Передаю вам слово, благородный Джустиниани, – с ноткой сомнения в голосе заявил Контарини. – Поднимитесь на трибуну.
Меркурио, вскинувшись, схватил Исаака за руку. Доктор повернулся к нему.
– Что случилось? Ты чего?
Меркурио не спускал с Джустиниани глаз.
– Кто это такой? – спросил Исаак.
– Тихо вам, доктор, – шикнул на него Меркурио.
– Отпусти руку, мне больно!
Тем временем Джустиниани бодро взбежал по ступенькам к Святому и трем церковникам.
Меркурио вновь посмотрел на Джудитту.
– Говорите! – приказал патриарх.
– Наша возлюбленная республика признает авторитет Римской Церкви, его святейшества Папы Льва Х и церковное право, – начал Джустиниани, обращаясь к патриарху. – И вы, жители Венеции, – он слегка поклонился толпе, – знаете, кто такой Папа Римский, и готовы выказать ему уважение… – Его фраза повисла в воздухе.