– Это плохо?
– Нет, нет, конечно, – попытался успокоить ее Ланцафам.
Он помолчал. То, что защитник так и не появился, не очень-то его радовало. Ланцафам молился, чтобы этот суд не превратился в чистой воды представление.
С площади Сан-Моизе они свернули направо. Ланцафам намеренно выбрал окольный путь к району Сан-Бартоломео и не пошел по Калле-дегли-Спеккьери – в этом переулке торговали зеркалами, а капитан не хотел, чтобы Джудитта сейчас увидела свое отражение.
Они прошли вдоль Рио-деи-Фузери и свернули к Рио-ди-Сан-Лука, когда капитан заметил вдалеке лодку. На веслах сидели знакомые ему гребцы – эти двое парней обычно возили по городу Меркурио. Лодка плыла за ними до Сан-Бартоломео и причалила у деревянных сходней. Ланцафам подумал, что Меркурио позвал своих друзей, чтобы они поддержали его.
Перед монастырем Святых Космы и Дамиана уже собралась огромная толпа. Завидев Джудитту, зеваки зашушукались, и Ланцафаму показалось, что толпа колышется взад-вперед, точно трава от дуновения ветерка.
– Возьмите ее в кольцо и никого к ней не подпускайте, – приказал капитан своим солдатам. Затем он сжал руку Джудитты. – Не волнуйся, я о тебе позабочусь.
Двигаясь сквозь толпу, Джудитта вертела головой в поисках Меркурио. Со всех сторон в нее летели оскорбления, но зеваки расступались, пропуская солдат. Вчера, когда Джудитта увидела возлюбленного из своей клетки на площади, ей показалось, что не все еще потеряно. Только сейчас она в полной мере поняла, зачем попросила отца поговорить с Меркурио. Когда он был рядом, Джудитта чувствовала себя уверенней. И страх отступал. Зная, что Меркурио рядом, она могла вытерпеть любую боль.
– Шлюха Сатаны! Ведьма!
Ланцафам решительно тащил Джудитту вперед. Ему хотелось поскорее оставить эту площадь позади, чтобы не рисковать. Но Джудитта упиралась, высматривая Меркурио.
– Он внутри, – успокоил ее Ланцафам.
Девушка посмотрела ему в глаза.
– Его ищет городская стража. Поэтому Меркурио придется замаскироваться, – объяснил ей Ланцафам. – Ты его, наверное, даже и не узнаешь… Но он будет там.
– Правда? – едва слышно переспросила Джудитта.
– Да, – успокоил ее капитан. – А теперь пойдем дальше. Мне не нравится вся эта толпа. – Он посмотрел на своих солдат. – Марш!
Они дошли до охраняемого входа в зал монастыря. Стражники расступились, и Ланцафам в сопровождении своих людей с Джудиттой вошли внутрь.
Боковой проход вел в большую голую комнату.
– Значит, можно начинать, – сказал Святой, увидев пленницу.
Патриарх Венеции, сидевший в зале в сопровождении своей свиты из послушников и священников, раздраженно приподнял бровь.
– В будущем обвиняемая должна ждать нас здесь, а не наоборот, – проворчал он.
Ланцафам виновато развел руками.
– Простите, патриарх… Но женщина, которая по приказу инквизитора переодевала обвиняемую, не справилась вовремя.
Контарини посмотрел на Святого.
– Этого больше не повторится, – страстно заверил тот.
– Ну что ж, давайте поторопимся. – Патриарх пошел вперед.
За ним последовали Святой, церковники, какой-то хромой монах-доминиканец, послушники, а за ними – Джудитта с Ланцафамом.
Зал монастыря Святых Космы и Дамиана был огромным и простоватым, с высоким темным потолком и колоннами в три человеческих роста высотой, тянувшимися у стен. Впереди специально для суда построили низкую трибуну, на которой должен был заседать суд, справа перед трибуной стоял длинный стол для обвинителя и защитника, а слева – клетка для Джудитты.
Когда Меркурио увидел ее в этой клетке, запертую, точно зверь, у него больно кольнуло сердце. «Держись», – подумал он. Впрочем, спокойствие не помешало бы и ему самому.
Перед трибуной и в зале стояли церковные лавки, на которых восседали горожане: многие пришли посмотреть на процесс. Те, кому не хватило сидячих мест, толпились у стен между колоннами, кто-то стоял даже за дверью, надеясь хоть что-то услышать. Тем же, кто остался на площади, приходилось только представлять себе, что же происходит за толстыми стенами монастыря.
Патриарх подошел к креслу в центре трибуны. Он подал знак священнику в шелковом наряде с оторочкой из дамаста, и церковник уже собирался сесть в кресло, когда патриций Джакопо Джустиниани ловко вскочил на трибуну и уселся рядом.
– Патриарх… – начал Джустиниани.
Собравшаяся толпа притихла, чтобы выслушать его слова.
– Это событие настолько значимо, что власти Венеции должны выступить в этом деле вместе с Церковью.
Патриарх оцепенел. Он не собирался делить эту заслугу с другими.