Ничего ему не ответив, Исаак поднялся на третью повозку, плюнул на инструменты и, нарочитым жестом поведя рукой, объявил, мол, проклятье, убившее фельдшера, снято. Затем он занялся ранеными.
Ночью в повозку пришел капитан. Осветив лампадой изможденное лицо Исаака, он покачал головой.
– Иди спать, – приказал Ланцафам. – Я не могу помешать войне убивать моих ребят, но уж точно могу позаботиться о том, чтобы их не прирезал сонный фельдшер.
С отсутствующим видом Исаак сменил солдату повязку и вышел наружу. Капитан ждал его неподалеку.
– Твоя дочь там, – указал он на фургон с провиантом. – Для вас найдется одеяло и небольшая переносная печка.
Исаак медленно побрел за ним, будто лунатик.
– Мои люди говорят, ты мясник, – добавил капитан, проводив доктора к повозке.
Исаак огорченно опустил голову. Он отрезал пять ног выше колена, одну почти до таза (этот солдат не пережил потери крови), две руки до локтя, одну кисть и с десяток пальцев. Израсходовал все три катушки ниток, чтобы зашить раны, и приказал Донноле распустить рубашку, чтобы было чем шить. В целом погибло три солдата, состояние еще двух было критическим.
– Они говорят, ты мясник, – повторил Ланцафам, глядя во тьму ночи. – Но когда через пару дней они смогут обнять родных, то поймут, что ты спас им жизнь. Иди спать. Ты это заслужил.
Исаак с благодарностью посмотрел на капитана и молча кивнул, а затем, едва волоча ноги, забрался по трем ступенькам в фургон с провиантом.
Джудитта лежала в свете маленькой лампады. Она вскинулась ото сна и, увидев его, с воплем вскочила и спряталась между двух сундуков.
– Это же я, твой отец, – воскликнул Исаак.
– Ты выглядел как солдат! – сонно пробормотала Джудитта, возвращаясь к лежанке.
Теперь, когда испуг прошел, она с удивлением разглядывала отца, залитого кровью с головы до ног, точно герой войны.
– Я отложила для тебя немного мяса, хотя оно и не кошерное. Ложись спать, ты, должно быть, совсем вымотался.
Исаак повалился на лежанку прямо в пропитанной кровью одежде. Под одеялом было уютно, от печки исходило тепло. Джудитта дала ему кусок солонины, но отец уснул, не успев донести ее до рта. Забрав у него мясо, девушка укутала его одеялом и обняла.
Исаак проснулся на рассвете.
– Мне пора, – сказал он дочери, встал и вышел из фургона.
Доннола уже ждал его, завернувшись в попону. Мужчина пристроился на ступенях, опустив голову на сумку с инструментами. Едва завидев Исаака, он вскочил.
Доннола принес два бокала вина, две краюхи хлеба, свиную сосиску и кусок говяжьей солонины.
Позавтракав, они отправились к третьей повозке, чтобы продолжить прерванную вчера ночью работу. За это время один из раненых истек кровью.
– Я мог его спасти, – прошептал Исаак.
Доннола закрыл лицо мертвого и приказал двум солдатам отнести тело в телегу с трупами.
– Венецианцев мы везем их семьям, чтобы их могли достойно похоронить.
– Аминь, – произнес один из солдат в повозке.
Люди в этом фургоне были не так тяжело ранены. Исааку пришлось воспользоваться пилой только в одном случае, и этим он спас больному жизнь.
Уже давно пробил девятый час, когда Исаак и Доннола закончили свою работу здесь.
Уставшие и опьяненные запахами крови и выделений, они вышли на свежий воздух. Уже почти стемнело. Солнечные лучи едва пробивались сквозь плотный полог туч, над землей поднимался густой туман.
Весь лагерь заливал призрачно-белый свет. И повозки, и люди плавали в белых клубах тумана. Все молчали.
И вдруг в этой жутковатой тишине раздался стон, сменившийся криком:
– Ага! Попался, проклятый воришка!
Исаак и Доннола пошли в ту сторону, откуда доносился голос.
– Это же повар! – сказал Доннола.
– Отпусти меня, отпусти! – вопил какой-то мальчишка. Впрочем, его голос звучал скорее возмущенно, чем испуганно.
В нескольких шагах от фургона с провиантом и пузатой бочки с солониной, стоявшей неподалеку, Исаак и Доннола увидели толстяка, схватившего за шиворот тощего мальчонку с длинными жирными волосами и желтоватым цветом лица.
– Да не дергайся ты! – приказал повар.
Но парнишка вырывался изо всех сил, отчаянно пинаясь. Извиваясь, точно одержимый, мальчик пытался высвободиться от хватки повара. Толстяк отвесил ему оплеуху, и вновь послышался стон.
– Что здесь происходит? – Шум привлек внимание капитана Ланцафама.
В двери фургона появилась Джудитта. Увидев отца неподалеку, она улыбнулась, остановившись на ступенях. Капитан приказал ей оставаться в фургоне и ни в коем случае не разгуливать по лагерю. Хорошенькая девушка среди всех этих солдат могла создать немало неприятностей.