– Или душу! – крикнул Амадео.
Публика возмущенно загалдела. Люди кричали, требуя сжечь ведьму. И если бы Ланцафам и его солдаты не столпились перед клеткой Джудитты, обнажив мечи, толпа разорвала бы девушку на части.
– Тихо! Тихо! – крикнул патриарх, поднимаясь.
Он одобрительно взглянул на Святого, и Амадео ответил ему едва заметным кивком.
Меркурио задрожал от ярости, увидев это. Весь этот фарс стал возможен только потому, что все сговорились. Потому, что все не верили в сопротивление. Меркурио посмотрел на Джустиниани, но патриций молчал. Он равнодушно сидел в своем кресле, глядя прямо перед собой.
– Если бы вы не спасли меня, проведя обряд экзорцизма, то я наверняка бы умерла, – сказала Бенедетта, когда толпа немного притихла. – И Сатана завладел бы моей душой.
Девушка поспешно вышла из-за стола и бросилась Святому в ноги. Театральным жестом она схватила его за руку и поцеловала поддельные стигматы.
Амадео вновь начал жеманиться, точно девица, отнимая руку. Он помог Бенедетте подняться и начертал ей крест на лбу.
– Иди с Богом, добрая девица. Сегодня ты помогла нам в борьбе со злом.
Солдаты из дворцовой стражи подошли к свидетельнице, собираясь проводить ее из зала.
– А у защитника нет вопросов? – осведомился Джустиниани, все еще сидя рядом с патриархом.
– Что вы творите, патриций?! – возмущенно прошипел Контарини.
Стражники остановились. Сейчас все глазели только на отца Венцеслао.
Монах с белесыми мутными глазами поднял голову и потрясенно уставился на патриарха.
– Ваша милость… – начал он.
– Если защитник ничего не предпримет, народ подумает, что процесс проводился несправедливо, – шепнул Джустиниани патриарху.
– Мне становится не по себе при мысли о том, что может учудить этот болван, – возразил патриарх.
Отец Венцеслао все еще нерешительно смотрел на Контарини.
– Может быть… мне вначале поговорить с обвиняемой? – наконец спросил он.
– С какой целью? – спросил патриарх.
– Она может сказать мне, почему нам не стоит верить этой девице, которая только что произнесла свое свидетельство, – ответил доминиканец. – Или она может сломаться от тяжести совершенных ею преступлений и во всем сознаться. Как вы думаете, ваше сиятельство?
– Вы у меня спрашиваете?
Толпа расхохоталась.
Отец Венцеслао беспомощно развел руками, втягивая голову в плечи.
– Да… Да, я должен поговорить с обвиняемой, – решил он, но в его голосе все еще звучало сомнение.
– Хорошо. У вас час времени. А мы пока что удалимся на обед, – раздраженно ответил патриарх. Он повернулся к Ланцафаму. – Отведите обвиняемую в келью в монастыре и проследите, чтобы все было в порядке. – Затем Контарини обратился к Амадео: – А вы, инквизитор, попросите задержаться вашу милую свидетельницу, пока мы не выясним, не желает ли ваш… досточтимый противник… подвергнуть ее суровому допросу.
Публика оглушительно расхохоталась.
– Проклятые мрази! – тихо прошипел Меркурио.
Он попытался перехватить взгляд Джудитты, когда ее выводили из комнаты. Но девушка шла понурившись. Ее захлестнуло отчаяние.
Глава 87
– И не важно, что он от тебя хочет. Не важно, что случится. Ты в любой момент можешь позвать меня! – сказал Джудитте Ланцафам.
– А что может случиться? – спросил отец Венцеслао по дороге в келью, любезно предоставленную одним из монахов монастыря.
Капитан Ланцафам окинул доминиканца презрительным взглядом и ободряюще улыбнулся Джудитте.
– Я буду ждать здесь, снаружи. Стоит тебе крикнуть – и уже через мгновение я буду рядом.
С этими словами капитан закрыл за собой дверь. Джудитта скользнула по отцу Венцеслао взглядом, а потом повернулась к нему спиной и выглянула в маленькое окошко кельи. Отсюда был виден внутренний двор монастыря.
Джудитта от всей души презирала этого монаха. Она не знала, что ему нужно, но Венцеслао явно был заодно со Святым и всей остальной шайкой.
– Не желаешь ли принять истинную веру и обратиться к матери нашей, святой католической Церкви? – громко спросил отец Венцеслао.
Джудитта оглянулась. Теперь она понимала, к чему этот разговор.
– Так было бы лучше для тебя, девочка, – сказал доминиканец. – Учитывая твою ситуацию, это может произвести хорошее впечатление на суд.
– Нет! – решительно ответила Джудитта.
Отец Венцеслао подошел поближе.
– Не смейте приближаться ко мне, иначе я позову капитана! – прошипела Джудитта.
Отец Венцеслао покачал головой и вздохнул.
– Твоя гордыня и высокомерие сгубят тебя, как и всех евреев.