Меркурио, хромая, как и полагалось отцу Венцеслао, подошел к клетке Джудитты.
– Назад, отец! – прорычал Ланцафам.
– Нет! – остановила его Джудитта. – Он должен… – Осекшись, девушка покачала головой. – Он мне не мешает.
Ланцафам удивленно посмотрел на нее.
– Приведите патриция Контарини! – приказал патриарх.
Все повернулись к боковой двери зала.
Бенедетта подняла голову.
В проеме показался патриций. Он шел, как и всегда, прихрамывая, одетый в белоснежный наряд – правда, сегодня белизну оттеняла голубая оторочка. Его сопровождали два пажа.
Зеваки глазели на его уродство. Поднялся гул.
– Я не потерплю беспорядок в зале! – рявкнул патриарх.
И люди сразу поняли, что он имеет в виду – солдаты и стражники обнажили мечи.
– Я сам проведу допрос свидетеля, – продолжил патриарх. – Брату Амадео да Кордона нужно полностью сосредоточиться на процессе против ведьмы. – Он дождался, пока его племянник займет место в принесенном для него кресле.
Изувеченный патриций высокомерно смотрел прямо перед собой, не обращая внимания на толпу. Впервые в жизни Бенедетта пожалела его. Может быть, потому, что она впервые заметила страх в своем любовнике. Ринальдо боялся патриарха.
– Патриций Контарини, – начал патриарх, – эта женщина, Бенедетта Квирини, заявила на суде, что является вашей любовницей. Это правда?
Калека украдкой посмотрел на Бенедетту, глубоко вздохнул и визгливо, как и всегда, ответил:
– Нет, патриарх.
– Бедняжка, теперь мне ее жаль, – прошептала Джудитта.
Меркурио стоял как громом пораженный. Он не заметил и тени ненависти в глазах Джудитты. Повернувшись, он, к своему изумлению, увидел, что нет ненависти и на лице Бенедетты. Теперь, когда девушка сидела понурившись на скамье подсудимых, Меркурио стало ее жаль.
Все зло, которое она сотворила, теперь обернулось против нее самой.
– Можете рассказать нам о ваших отношениях с ней? – спросил патриарх.
Патриций покраснел, его изуродованное от рождения лицо исказила гримаса.
– В нашем мире правда – это то, что говорят наделенные властью, – вспомнил Меркурио мысль Джустиниани.
– Что? – переспросила Джудитта.
– Ты только посмотри, как они слетелись сюда, чтобы защитить представителя своего сословия, – прошептал Меркурио, глядя на первый ряд в зале. – Им кажется, что их осквернит пребывание в одном зале с простолюдинами. Точно мы грязь или дерьмо.
– Теперь ты знаешь, что мы, евреи, чувствуем каждый день, – ответила ему Джудитта.
– Итак? Мы ждем, патриций. – В голосе патриарха слышалась настойчивость, не оставлявшая допрашиваемому путей к отступлению.
Контарини вдруг повернулся к Бенедетте и взглянул ей в глаза. Девушка увидела страх на его лице и улыбнулась, надеясь растопить его сердце.
Не стоило ей улыбаться…
Ее поддержка унизила патриция, он даже зубы стиснул от раздражения.
– Я и не вспомнил бы ее, если бы не это недоразумение, – раздосадованно воскликнул он. – Эта девушка работает служанкой в моем палаццо. Как и многие другие. – Он увидел, как эти слова стерли ободряющую улыбку с лица Бенедетты.
Она и правда была красива. Она играла роль его покойной сестры намного лучше, чем все остальные девушки до нее. Ни одна не умела столь обольстительно усаживаться на качели. Нелегко будет подобрать ей замену…
– Она никто для меня, – заявил Ринальдо.
– Как же так вышло, что эта девушка открыто заявляет о вашей… – начал патриарх.
– Не знаю! – взвизгнул патриций.
Патриарх недовольно уставился на него.
– Эта женщина безумна… Она донимала всех моих знакомых своими фантазиями обо мне. Они пришли, чтобы подтвердить мои слова, если в этом будет необходимость, – указал патриций на благородных дам в первом ряду.
Бенедетта узнала пожилую аристократку, которая просила ее купить у Джудитты платья. Женщина взглянула на нее недоброжелательно.