Внимательно посмотрев на него, капитан кивнул и ушел.
Меркурио остался один. Выпитое вино ударило ему в голову, в желудке засосало. Парень поспешно доел хлеб, закусывая сосиской. На мгновение он закрыл глаза. В темноте перед ним точно возникли образы раненых солдат, в памяти всплыл запах крови и вид разрезанной плоти. Скорее удивленные, чем испуганные взгляды солдат. Страх смерти в их глазах.
Меркурио не хотелось сидеть на поле одному. Он решительно поднялся и направился к фургону с провиантом.
Бенедетта и Цольфо сидели на нижней ступеньке лестницы.
– Ты успокоился? – без упрека в голосе спросил Меркурио.
Мальчик посмотрел на него. Глаза покраснели, сейчас Цольфо и правда производил впечатление маленького мальчишки.
– Я не хочу спать под одной крышей с этими жидами, – сказал он. – Ненавижу жидов.
Меркурио пошел вверх по лестнице.
– Принесу тебе одеяло.
Вскоре он вернулся с попоной в руках.
– Капитан сказал тебе не шататься по лагерю, особенно ночью.
– Да, сейчас иду в фургон, – кивнула Бенедетта.
– Это тебя согреет. – Подождав, пока Цольфо набросит на плечи одеяло, Меркурио протянул ему кружку с вином. – Спокойной ночи.
Всхлипнув, Цольфо закутался плотнее и взял кружку. Он готов был опять разрыдаться, но подавил слезы и залпом выпил вино.
Слыша, как мальчик закашлялся, Меркурио вошел в фургон. Воздух внутри был теплым, тут приятно пахло едой. Исаак и его дочь сидели на лежанке, приобнявшись.
– Завтра выступаем, – сообщил им Меркурио, не сводя глаз с девушки.
Девчонки никогда его не интересовали, да и взрослые всегда говорили, что от них одни неприятности. Но было в этой девушке что-то чарующее.
– Хорошо, – кивнул Исаак.
– Капитан сказал, что мы прибудем в Венецию через два дня, – добавил парень, чтобы прервать неловкое молчание. А может быть, ему просто хотелось улыбнуться девушке.
Меркурио знал, что еще никогда в жизни не видел ее, и все же ему казалось, что они знакомы уже много лет.
– Хорошо, – повторил Исаак.
Вытянувшись на соломенной подстилке, Меркурио укрылся одеялом. «От женщин одни неприятности», – подумал он, стараясь не смотреть на дочь доктора.
– Отнеси своему маленькому приятелю печурку, – сказал ему Исаак.
Дверь в фургон открылась. Меркурио приподнялся на локте.
– Отнеси Цольфо печурку, – предложил он Бенедетте.
Девушка передала печурку Цольфо, свернувшемуся на ступенях, точно пес.
– Ничего мне от этих жидов не надо, – проворчал мальчишка.
– Это Меркурио предлагает, глупый, – фыркнула Бенедетта и закрыла дверь.
Оглянувшись, она задумалась о том, где ей ложиться спать. В прошлые ночи она спала рядом с Цольфо, а Меркурио держался в стороне. Но теперь Цольфо спал снаружи, и девушка не знала, где ей пристроиться.
И тут она заметила, что дочь доктора украдкой косится на Меркурио. Бенедетта села рядом с ним, чтобы показать этой нахалке, что они вместе. Но этот простой, казалось бы, жест растревожил ее, вызвав чувства, о которых даже думать не хотелось. Бенедетта боялась, что Меркурио прогонит ее. Девушка поспешно отодвинулась и завернулась в одеяло.
– Всем спокойной ночи, – сказала она.
– Спокойной ночи, – ответил ей нестройный хор голосов.
Исаак задул лампаду, и в фургончике стало темно.
Меркурио хотелось сказать ему, что лучше оставить свет, но он не хотел показаться ребенком.
Он знал наверняка, какие мысли вызовут в нем жуткие образы раненых солдат, на которых он насмотрелся сегодня. Поэтому парень широко распахнул глаза и уставился в небольшое окошко, надеясь, что слабый свет луны разгонит ночные ужасы. И все же ему не удалось отделаться от мыслей, круживших в его голове.
И пока Меркурио пытался успокоиться, перед его глазами вновь возник образ, преследовавший его несколько дней.
Он увидел, как порвалось горло купца, услышал хлюпающий звук, с которым клинок вошел в плоть, хруст трахеи. Парень резко выпрямился, сжимая кулаки. Он не знал, сколько времени прошло. Рядом мирно посапывала Бенедетта. Она спала. Доктор и его дочь тоже дышали ровно.
– Не можешь уснуть? – тихо спросил Исаак.
– А вы? – парировал Меркурио.
– И я.
Воцарилась тишина, но затем Меркурио услышал какой-то шорох, и вдруг Исаак очутился рядом с ним.
– Твой дружок, что спит на ступенях, знает мою тайну? – шепнул он.
Меркурио помедлил.
– Не волнуйтесь, – ответил он наконец.
– Это ни да, ни нет.
– Мы воры и мошенники, – объявил Меркурио. – Точно так же, как и вы. Никому из нас не выгодно, чтобы нас разоблачили.
– Но мы ко всему еще и евреи.