Со временем Амадео позабыл и своего деда, и произнесенные им слова. Прошли годы, он сам стал доминиканцем и уже не помнил, как возникла его ненависть к евреям. Он воспринимал ее как данность. И Амадео сумел найти нужные слова, чтобы разжечь такую же ненависть в сердце Цольфо. Он прекрасно разбирался в людях и сразу отличал слабых и добрых. Именно поэтому он снимал комнату у Анны дель Меркато.
Теперь же Амадео понимал, что можно сделать Цольфо символом своей борьбы.
– Мы расскажем о том, что случилось, и тогда все поймут, какими тайными тропами пробирается в наш мир Сатана, а проводят его по этим тропам верные слуги зла – евреи, – повторял он, направляясь к каналу Сальсо. – Правда, нужно будет… немного подправить твою историю. Например, не нужно упоминать, что вы ограбили купца. Так грех всего еврейского народа становится нагляднее, понимаешь?
Цольфо кивнул, он был готов к любому лжесвидетельству, лишь бы отомстить евреям за смерть Господа нашего Иисуса Христа, а главное – за смерть Эрколя.
– Нам нужно пробраться в Венецию, – продолжил брат Амадео. – Венеция – город евреев. Там они проводят свои колдовские ритуалы, там процветает их проклятая торговля. И там наш очищающий поход нужен как нигде.
На пристани монах приблизился к большой рыбацкой лодке, перевозившей рыбу на рынок Риальто.
– Добрый человек, – обратился к рыбаку брат Амадео. – Не доставите ли вы нас в Венецию?
Мужчина растерянно уставился на него, покосившись на большую плетеную корзину в лодке. Верх корзины закрывала зловонная окровавленная тряпка, измазанная рыбьими внутренностями.
– Мы можем заплатить, – добавил Цольфо, угадавший мысли рыбака.
– Сколько? – осведомился мужчина, не сводя глаз с монаха.
– А сколько ты хочешь? – не унимался Цольфо. Судя по всему, он умел улаживать подобные дела намного лучше, чем Амадео.
И тут Цольфо показалось, будто в корзине что-то шевельнулось. Будто бы между двумя ивовыми лозами мелькнули чьи-то тонкие пальчики. Цольфо шагнул вперед, встав на скользкую ступеньку пристани, и присмотрелся внимательнее.
Рыбак явно забеспокоился.
– Сколько? – повторил Цольфо.
Мужчина уже готов был ответить, но в этот момент вдалеке показалось двое стражников.
– Уходите, пожалуйста! – громко воскликнул он.
Цольфо оглянулся на стражников. До тех оставалось шагов двадцать.
– Ну же, сколько? – прошептал мальчик, глядя на корзину. Теперь он был уверен, что там вовсе не рыба. – Если не ответишь, я скажу страже, что ты перевозишь в этой корзине беглого преступника.
Рыбак побледнел.
– Уходите, прошу вас.
– Сколько? – повторил Цольфо, наклоняясь к корзине.
Ему достаточно было протянуть руку, чтобы перевернуть ее.
И тут мальчик услышал голос, доносившийся из-под грязной тряпки:
– Цольфо, не выдавай нас!
Цольфо узнал этот голос. Бенедетта.
Он в изумлении отпрянул, покосившись на брата Амадео и рыбака. Те ничего не слышали.
В корзине Бенедетта тряслась от страха. Меркурио сжал ее руку.
– Не шевелись, – шепнул он.
Они заплатили плуту, с которым Меркурио вчера познакомился на рыночной площади, и их отвели к этой лодке. Вот уже час они сидели в корзине, задыхаясь от тошнотворного запаха рыбы. В щель между лозами Меркурио и Бенедетта наблюдали за происходящим, понимая, что их в любой момент могут обнаружить.
Они увидели, как Цольфо отошел от лодки, пытаясь оттеснить монаха подальше.
– Мы найдем другой способ переправиться, – увещевал он брата Амадео.
– Нет, я хочу, чтобы в Венецию нас доставил именно этот рыбак! – не успокаивался Амадео.
– Он не может отвезти вас в Венецию, – миролюбиво заметил один из стражников, подходя поближе. – Это запрещено.
– Но мне нужно в Венецию! – высокомерно отрезал монах. – Этого хочет Господь!
– В Венецию можно попасть только тогда, когда этого захочет дож, – усмехнулся стражник.
– Так значит, ты помешаешь слуге матери нашей Церкви… – начал брат Амадео, вперив палец в небеса.
– Вражескому шпиону не составило бы труда раздобыть доминиканскую рясу, – перебил его стражник. Он больше не улыбался. – В военное время лагуна закрыта для чужаков.
– Так значит, ты хочешь помешать мне?! – Монах угрожающе ткнул в стражника пальцем. Он нисколько не сомневался в могуществе креста на своей шее. – Я взойду на борт этой лодки.
– Тогда мне придется задержать тебя, монах.
– Это мы еще посмотрим!
Из своего укрытия Меркурио и Бенедетта наблюдали за тем, как первый стражник подзывает второго.
– Держи мальца, – бросил он, грубо хватая доминиканца за рукав. – Во имя Светлейшей Республики я арестовываю тебя по подозрению в шпионаже. – Стражник потащил его в сторону гарнизона.