– Еще есть териак, – повторил аптекарь.
– Заткнись, придурок! – рявкнул капитан. – И?
Исаак покачал головой. За этот день он много раз думал о том, что следует признаться капитану. Он не был врачом и из уважения к Ланцафаму хотел сообщить ему об этом. Исаак чувствовал себя в долгу перед этим человеком. Но он так и не сознался. В конце концов, эти четверо в аптеке «Золотая голова» знали не больше. Исаак готов был сделать все, что они ему посоветуют, лишь бы спасти эту женщину, которая мучилась от боли, стонала и металась в постели капитана Ланцафама. Но даже эти умудренные книгочеи не знали, как лечить эту хворь. Такие дела.
– Дайте мне мазь из тысячелистника и хвоща. – Сейчас Исааку вспомнились не лекарства его отца, а целебные мази, которыми пользовались старые женщины на острове Негропонте. Христиане сжигали этих женщин как ведьм. – Еще мне понадобятся чертов коготь, корень лопуха, ладан и календула. Все в виде настойки.
– Не териак? – возмутился аптекарь.
– Засунь себе это дерьмо в задницу, – буркнул Исаак. – Неси то, что я сказал, да поживее.
Через полчаса Исаак и Ланцафам вышли из аптеки.
– Я слышал, что тот монах, который поносит евреев, прибыл в Венецию, – заметил Ланцафам на обратном пути.
– Вот как? – невозмутимо осведомился Исаак.
– Он произносит тут свои дурацкие проповеди, – продолжил капитан. – Сейчас к нему никто не прислушивается… Но в Венеции, как и в любом другом городе… полно дураков.
– Да…
– А в наше время много говорят о евреях.
– Да…
– Да пошел ты, доктор. Со своими «да».
– Спасибо, капитан.
– Не за что.
Они молча дошли до жилища Ланцафама.
Немая служанка встретила их на пороге. Она сварила куриный бульон с тмином и гвоздикой, как ей и говорил Исаак. Но больная ничего не хотела есть, жестами объяснила служанка.
Ланцафам обеспокоенно уставился на Исаака.
– Капитан… – начал тот.
– Принимайся за работу, доктор, – перебил его солдат. – А ты купи ликер, – приказал он служанке. – Да побольше. Сегодня я останусь здесь.
– Возможно, вам не следует столько пить… – осторожно заметил Исаак.
– Я не твой пациент, – отрезал Ланцафам. – Лучше позаботься о той, кому это действительно нужно.
Исаак пошел в комнату к больной. Глядя на женщину, он видел следы былой красоты, уничтоженной болезнью. Страдания несчастной были столь ужасны, что она даже не заметила, что к ней кто-то подошел. У нее болели кости и суставы, тело сжигал жар, временами женщина теряла сознание. Исаак осмотрел ее раны. Казалось, ее плоть объели крысы. Он нащупал еще два гнойника, один на скуле, один на шее. Язвочки были твердыми. Капитан рассказал ему, что две открытые раны раньше тоже выглядели как гнойники.
– Простите… я должен… там… ну, между… – сконфуженно пробормотал Исаак.
– Осмотреть нарыв у меня между ног? – слабо улыбнувшись, спросила женщина. Ее голос срывался от боли, но она не теряла присутствия духа. – Тебя это смущает, доктор?
– Нет, синьора… Я думал, что…
Женщина устало рассмеялась, но усталость эта, как показалось Исааку, была вызвана не болезнью. Была у нее какая-то другая причина. Может, этой причиной была сама жизнь.
– Одним больше, одним меньше… – произнесла она.
– Что вы имеете в виду, синьора?
– Хватит уже ломаться! Надо осмотреть – осмотри ее, – рявкнул капитан Ланцафам. – Она шлюха, ты что, еще не понял?
Исаак остолбенел.
Собравшись с силами, женщина сдвинула одеяла в сторону, задрала юбку и раздвинула ноги, глядя на Ланцафама.
– Ну, смотри, доктор. Можешь прикасаться ко мне, можешь делать все, что тебе вздумается. Верно, капитан?
Не ответив, Ланцафам развернулся и вышел из комнаты.
Исаак ощупал гнойник у нее в промежности. Похоже, воспаление постепенно спадало.
– Что вы делали с этим местом? – спросил он у женщины.
– Ну уж точно не то, что обычно, – усмехнулась она.
В ответ на ее шутку Исаак промолчал, ожидая ответа на вопрос. Он знал, что женщина напугана и страдает.
– Ничего, – наконец ответила она.
Исаак очистил ее раны, промокнул их льняной тканью и нанес на вскрывшиеся гнойники мазь из тысячелистника и хвоща, чтобы остановить вызванное промыванием кровотечение. Затем он сделал на гнойники компресс из настойки лопуха и календулы, чтобы раны закрылись.
В дверном проеме возник Ланцафам.
Встав, Исаак подошел к нему.
– Я должен с вами поговорить, капитан, – на одном дыхании произнес он. – Я не врач. Мой отец был врачом, а я лишь…
Ланцафам схватил его за отворот камзола. Белки его глаз вокруг голубой радужки покраснели.