Едва они свернули в узкий переулок, Бенедетта толкнула Меркурио, прижав его к стене.
– Как ты это сделал?
– Что? – Юноша сделал вид, что не понимает ее.
– Монеты. Настоящие монеты. Куда ты их спрятал? Я уж было подумала, что Скарабелло тебя убьет.
– У меня не было при себе настоящих монет, – ухмыльнулся Меркурио. – Только реквизит из театра.
– Ну, рассказывай!
– Честно. Когда Скарабелло меня обыскивал, при мне не было золотых монет.
– Эй, дурилка, хватит мне голову морочить. Выкладывай все как есть. – Бенедетта нетерпеливо пихнула его под бок.
– Так все и было. При мне золотых монет не было. Они были у Скарабелло.
– Что?
– Ты заметила, как я обнял его, прежде чем он начал меня прощупывать?
– Поверить не могу…
Меркурио рассмеялся.
– Но так все и было.
– Ты сунул ему кошель в карман, а затем… Нет! Так вот почему ты полез к нему обниматься во второй раз! Ты доставал у него из кармана наш кошель! – Его слова произвели на Бенедетту огромное впечатление. – А я думала, ты у нас дурак.
– Сама ты дура. О чем тебе Скарабелло и сказал.
– Он назвал меня красавицей.
– Уши мыть надо, вот что.
Тем временем они дошли до Кампьелло-дель-Гамберо. Пересмеиваясь и пихая друг друга под бок, они юркнули в толпу.
Бенедетту толкнули, и, чтобы не упасть, девушка повернулась… В ткацкой лавке она увидела еврейскую девчонку, которая так нравилась Меркурио.
Джудитта, махая рукой, пошла ей навстречу.
Улыбка застыла на лице Бенедетты. И вновь в ней вспыхнула ярость, столь же сильная, как и пару дней назад. Не раздумывая, девушка опустила руки Меркурио на плечи. И впилась поцелуем ему в губы.
Глава 29
Тем утром у Джудитты было превосходное настроение. Девушка так и сияла. Еще никогда в жизни она не была так счастлива. Отец поручил ей важное задание – найти для них жилище. Доннола показал ей всю Венецию, и Джудитта долго любовалась великолепными домами с яркими витражами, мраморными полами, фресками, настенными коврами, резными дверьми, желто-красными колоннами, пестрыми занавесями. Все в этом городе казалось ей прекрасным.
И только одна мысль не давала ей покоя. Вот уже несколько дней Джудитта присматривалась к желтым головным уборам, которые носили евреи. Некоторые шапки были светлыми, почти белыми, другие – насыщенно-желтыми, цвета подсолнуха, или темными, точно клюв утки. Больше всего девушке нравились головные уборы с оранжевым отливом.
В целом, эти шапки не бросались в глаза, не давали выделиться из толпы. Их носили как символ. Как клеймо. В конце концов, этого христиане и добивались. Каждый вечер, раздеваясь и укладывая на стул платье и шапку, Джудитта задумывалась об этом. Что-то тут было не так.
– Как ты выбираешь себе шапку? – спросила она у Доннолы этим утром.
– Если за нее не надо много платить, я куплю.
– Я имею в виду цвет, – не отступалась Джудитта. – Если у тебя черный наряд, какую выберешь шляпу?
– Черную, черт побери, что за вопрос?
– А если у тебя камзол красно-фиолетовый?
– Ну… Куплю шляпу…
– Красную? – предположила Джудитта.
– Или фиолетовую!
– Именно. – Девушка удовлетворенно кивнула. – Спасибо.
– Не понимаю, о чем ты, – проворчал Доннола.
Но Джудитта отлично понимала, о чем идет речь. Даже последнему простолюдину было дозволено самому подбирать головной убор к одежде. Наряд и головной убор должны гармонично подходить друг другу. Значит, ей надо идти от противного. Подобрать одежду к шапке. Как просто!
– Забудь, – махнула она рукой. – Так, глупая женская болтовня.
– Ты задумала какую-то хитрость?
– Нет, ничего такого. – Девушка оглянулась. Еще никогда жизнь не казалась ей столь прекрасной. – Отведи меня в лавку, где торгуют тканями, – попросила Джудитта.
– Совершенно случайно лучшая лавка в городе принадлежит моему доброму знакомому, – заявил Доннола. – Она находится на Кампьелло-дель-Гамберо.
Джудитта рассмеялась, и они отправились в путь.
Была еще одна причина, по которой Джудитте было так радостно. Все дело было в прошлой ночи, когда она увидела тот дивный сон. Сон, от которого она пробудилась счастливой. Сон, изменивший ее.
С той встречи на Рива-дель-Вин Джудитта постоянно думала о Меркурио. На юноше не было рясы священника. Значит, тогда, в темноте фургона, Меркурио сказал ей правду. Он не был священником. Просто юношей, юношей, о котором можно было мечтать.
Но прошлой ночью Джудитта зашла еще дальше. Ее мысли, желания, чувства прокрались в пространство ее снов.
Девушке снилось, будто она вновь в фургоне капитана Ланцафама в Местре.