– Ну ладно, серебряный, – поспешно остановил его мужик, схватив за руку. Он повернулся к матери, все еще потиравшей щеку после его удара. – Принеси хлеб и сало, налей в кувшин суп. Кувшин завтра вернешь. – Он сошел с порога, мотнув головой в сторону.
– И вино, – напомнил юноша.
Мужик помедлил.
– И вина, мать, – крикнул он.
Они обогнули дом, и Меркурио загрузил дрова на тележку. Затем они вернулись к входной двери. Старуха хотела передать Меркурио продукты, но сын остановил ее.
– Сначала деньги покажи, – потребовал он.
Достав серебряную монету, Меркурио вложил ее мужику в ладонь. Тот махнул рукой, и его мать сложила съестные припасы на повозку. Не попрощавшись, юноша направился обратно.
Принеся дрова, он развел в камине огонь. Свеча погасла, но Анна дель Меркато все сидела за столом. Меркурио помог ей подняться и усадил рядом с камином – точно так же, как она ухаживала за ним, когда он впервые вошел в этот дом. Анна, не споря, позволила себя усадить. Она двигалась, будто марионетка, и ни на мгновение не выпускала из рук цепочку.
Меркурио смотрел на нее, ожидая, пока в камине разгорится огонь. Затем он принес продукты. Разогрел суп, перелил в стоявшую на столе миску, отрезал хлеба с салом, налил вина и принялся кормить Анну.
– Что я такого сделала, чтобы заслужить все это, мальчик мой? – растрогалась она.
– Не знаю, куда мне идти, если ты умрешь, – растерянно пробормотал Меркурио.
Анна дель Меркато кивнула и молча принялась есть. Покончив с трапезой, она отпила из чашки вина. Постепенно ее изможденное лицо порозовело, глаза прояснились. Она протянула Меркурио цепочку, и тот застегнул украшение у нее на шее.
Женщина улыбнулась.
– Чем же я заслужила такое, мальчик мой?
– Мне нужно пожить тут немного, – заявил Меркурио. – Мне нужна теплая постель, теплый дом, теплый суп. Я не могу жить в крысиной дыре. Ты должна тут навести порядок.
– У меня нет денег, мальчик мой. Мне очень жаль.
– У меня есть. Я тебе заплачу.
– Почему ты делаешь это все? – мягко спросила Анна.
Меркурио не ответил. Взяв стул, он сел рядом с ней. Лицо Анны прояснилось. Протянув руку, она обняла Меркурио за плечи.
Юноша оторопел.
– Что ж ты чопорный такой, точно накрахмалили тебя? Негнущийся, словно сушеная треска, – улыбнулась она.
Парень не знал, как себя вести. Даже с Анной ему хотелось вскочить и убежать прочь. Женщина покрепче прижала его к себе, но Меркурио отстранился.
– У меня никогда не было матери, – вдруг сказал он. – Я не знаю, что делать.
Анна отпустила его, а потом вновь притянула к себе поближе.
– Преклони голову, мальчик мой. – В ее голосе звучало такое же тепло, как и в тот вечер, когда они повстречались впервые.
– Куда?
– Мне на плечо, – рассмеялась дель Меркато.
Меркурио, все еще чувствуя себя несколько растерянно, опустил голову ей на плечо. «Вот бы закрыть глаза», – подумалось ему. Но он не мог этого сделать. Женщина погладила его по голове.
– Вещи твоего мужа… – вскинулся Меркурио.
– Опусти голову, – перебила его Анна, укладывая обратно. – Ты что, не можешь говорить, опустив голову мне на плечо?
Меркурио улыбнулся.
– От вещей твоего мужа несет рыбой. Я должен их постирать.
– Мог бы принести их мне. Я бы их постирала.
– Да… – От усталости у Меркурио слипались глаза. Он разомлел, сидя у камина.
– Об этом мы позаботимся завтра утром.
– Да…
– Негнущийся, словно сушеная треска.
– Нет.
– Да. Расслабься.
Меркурио почувствовал, как слезы наворачиваются ему на глаза.
– Не знаю, как это.
Анна рассмеялась.
– Тут никаких особых правил нет.
Меркурио совсем уже спал.
– Закрой глаза.
– Да…
– Закрывай, закрывай, – рассмеялась женщина, глядя на него.
Едва смежив веки, Меркурио почувствовал, как разливается в теле приятная тяжесть. Анна гладила его по голове.
– По-моему, я понял, что ты имела в виду в прошлый раз.
– Когда?
– Когда ты сказала мне, что ваши с мужем руки играли важную роль, когда вы познакомились.
Анна покраснела.
– Вот как?
– Да…
Они помолчали. Анна все еще гладила Меркурио по голове, вторую руку она опустила на цепочку.
– По-моему, я кое-кому причинил боль, – сонно пробормотал Меркурио.
– Кому?
– Одной девочке…
– Она была против? – Анна оцепенела.
– Нет… Она хотела… А я…
– Если вы делали то, о чем я думаю, то вряд ли ты чем-то ей навредил, – улыбнулась Анна.
– Мы ничего не делали. Я сбежал.
– Ты влюблен? – В голосе Анны слышались и печаль, и радость.