– А как это понять? – Меркурио вспомнилось пьянящее чувство, охватившее его, когда он взял Джудитту за руку. И другое чувство, не менее сильное, когда его ладонь лежала на груди Бенедетты, а кровь ударила в чресла.
– Прислушайся. – Анна дотронулась кончиком пальца до его груди.
От усталости Меркурио едва сидел на стуле.
– Тебе нужно поспать. Пойдем.
– Да…
Анна помогла ему встать. Меркурио безвольно поплелся к лежанке. Он уже почти спал. Дель Меркато уложила его и укрыла одеялом. Подбросив в камин два больших полена, она вернулась к Меркурио и присела на край кровати.
– Тебя мне прислали сами небеса, мальчик мой, – улыбнулась Анна.
– Да… – сонно пробормотал Меркурио.
– Да… – тихо рассмеялась женщина.
Меркурио что-то сказал.
– Что? – Дель Меркато склонилась к нему.
– Джу… дитта…
– Джудитта? Так зовут твою возлюбленную?
– Джудитта…
– Да, Джудитта. – Анна укутала его одеялом. – А теперь спи. – Она нежно поцеловала Меркурио в лоб. – Спи, малыш.
Глава 32
– Какая у меня может быть цель? – спросил Меркурио на следующее утро, едва открыв глаза. – Может быть, найти одну девушку?
Анна возилась у камина.
– Нет, это скорее намерение.
Сейчас дель Меркато выглядела совершенно иначе, чем вчера вечером. Она почти не спала и на рассвете вышла из дома, чтобы купить парного молока и печенья с изюмом, но сегодня уже не казалась такой обессиленной. Женщина налила молока в кувшин и поставила его над огнем на подставку, сооруженную из брусьев.
– Оставь, я сам все сделаю. – Меркурио спрыгнул с лежанки. – Садись, отдохни.
Анна с рассерженным видом повернулась к нему.
– Что ты себе позволяешь, мальчик? Ты что, решил, будто можешь говорить мне, что делать? Я тебе в матери гожусь, маленький нахал, а ты пытаешься сыграть роль моего папаши?
Меркурио озадаченно остановился, но уже через миг понял, что Анна вовсе не злится.
– Ты только посмотри на свои руки, – тем же тоном продолжила женщина. – Совсем замарался. Если хочешь есть, пойди да вымойся хорошенько. И больше никогда не покупай еду у соседей. Пускай не воображают себе, будто я какая-то нищенка. Ты бы видел, как они сегодня таращились на меня!
– Я только хотел помочь…
– Ты только хотел помочь, а вместо этого всяких дел натворил. Пойди помойся. Да лицо ототри получше.
Меркурио вышел из дома. Вода была холодной, но он чувствовал себя совершенно счастливым. Так приятно было слушаться Анну. Вернувшись, он никак не мог согнать с лица глуповатую улыбку. Все так же ухмыляясь, он показал Анне свои руки.
– Так-то лучше. – Теперь в голосе дель Меркато слышалось привычное тепло. – Садись, молоко уже подогрелось.
Она налила половник молока в чашку и поставила на стол печенье с изюмом.
– Так что же такое цель? – с набитым ртом спросил Меркурио.
Покачав головой, Анна вздохнула.
– Ты все время задаешь мне такие сложные вопросы.
– Прости. Раньше у меня не было человека, которому можно задать такие вопросы. Поэтому я не знаю, как это правильно делается.
Отвернувшись, Анна прикусила губу. Этот мальчик растрогал ее, и женщина едва сумела сдержать слезы.
– Цель – это то, что определяет всю нашу жизнь, – объявила она, поворачиваясь к Меркурио и садясь за стол. Ее рука скользнула по цепочке на шее. – Цель говорит, кто ты такой.
– Кому говорит? – Чувство покоя было новым, пьянящим, пускай Меркурио и не готов был признаться себе в этом. Анна говорила, что он задает сложные вопросы, но юноша знал, что может позволить себе сказать что-то глупое.
– В первую очередь тебе. И людям, которых ты любишь и потому уважаешь.
Меркурио одним махом запихнул себе в рот две печенюшки и запил их молоком.
– Может, я и ставлю сложные вопросы, но в ответах ты используешь слишком уж мудреные слова. Я не знаю, что значит любовь. Не знаю, могу ли любить кого-то. Не знаю даже, могу ли уважать кого-то.
– Это неправда, мальчик мой, – рассмеялась Анна.
Ее смех согрел Меркурио лучше любого огня.
– Или ты считаешь, что не любишь Джудитту?
Юноша подавился печеньем. Откашливаясь, он выплюнул белое пережеванное тесто на стол.
– Прости, – смутился он, поспешно отирая столешницу рукавом. – Откуда ты знаешь ее имя? – Меркурио покраснел.
Анна чуть не расхохоталась, видя, как прилила кровь к его щекам и ушам. Но она не хотела его расстраивать.
– Ты сам мне сказал вчера.
– Вот как… – Меркурио удивленно смотрел в чашку.
– Еще молока подлить?
Юноша молчал, понурившись, и тяжело дышал.
А затем ударил ложкой по чашке.
– Что же мне делать, Анна?