Взяв перо, Шимон обмакнул его в чернила и, помедлив немного, начал писать. Передавая бумагу Эстер, он заметил, что теперь она смотрит на него немного по-другому.
– Господина зовут Алессандро Рубироза… Он христианин. Он направляется в Венецию. Ему нужна комната…
Шимону подумалось, что голос Эстер – как у лучшей из певиц его далекой родины.
– …а перед ужином ему хотелось бы принять горячую ванну.
– Все сделаем, – поспешно заверил Баруха трактирщик.
– На ужин у нас жареный поросенок, пальчики оближете! – объявила его жена. – С айвой и каштанами.
Шимон уже собирался кивнуть, когда заметил взгляд Эстер.
Махнув рукой, он написал: «Я ПЛОХО ПЕРЕВАРИВАЮ СВИНИНУ. ПОДАЙТЕ КУРИНЫЙ БУЛЬОН». Эстер передала его слова трактирщику, и Баруху показалось, что она прочла их с облегчением. Толстуха принялась расхваливать поросенка, но Шимон лишь покачал головой.
– Не докучай господину, – остановил ее трактирщик и подозвал к себе служанку. – Отнесите в комнату господина чан для купания и подогрейте воду. Господин желает ванну.
– Ванну? – опешила девушка.
– Он же не такой грязнуля, как ты, – бросил ей трактирщик.
Поклонившись Шимону, он направился к стойке, и только тогда заметил, что Эстер все еще здесь.
– Спасибо, Эстер, ты очень помогла нам.
Украдкой покосившись на Шимона, Эстер направилась к двери. В дверном проеме она оглянулась. Барух встал и вышел за ней на улицу.
– Ты еврей, верно? – сразу же спросила Эстер.
Шимон вздрогнул и энергично покачал головой. Женщина молча смотрела на него. Ее умные зеленые глаза сияли, роскошные губы растянулись в немного детской улыбке.
– Когда ты взял перо в руку, то приставил его к бумаге, точно собираясь писать справа налево, как пишут на нашем языке, – объяснила она. – Если ты не хочешь, чтобы кто-то еще узнал о том, что ты еврей, тебе стоит следить за такими мелочами. – Она улыбнулась.
Шимон чувствовал, что она ни в чем его не упрекает.
– И когда пишешь свое имя, не указывай, что ты христианин. – Она ослепительно улыбнулась. – Христианам не нужно оправдываться.
Барух смотрел на нее, ничего не отрицая. У него точно гора с плеч свалилась, и это было странно. И в то же время на него обрушилась усталость. «Я скроюсь», – вновь подумал он о переводе имени Эстер.
– Не бойся, я никому тебя не выдам. – Женщина с пониманием смотрела на него.
И тогда Барух понял, что до этого момента ему даже в голову не пришло, что Эстер может его предать. Эта женщина делала скрытые чувства явными. Она отпускала грехи… Жестом он предложил ей провести ее домой. Эстер кивнула и медленно пошла вперед. По дороге Шимон украдкой коснулся ее платья.
Женщина не произнесла ни слова, пока они не дошли до скромного, но вполне пристойного трехэтажного дома, в котором она жила. Остановившись, она проникновенно посмотрела на Баруха.
– То, что ты отказался от свинины… Это было очень мило.
Шимон удивленно приподнял брови, словно прося ее прояснить эти слова.
Но Эстер лишь молча улыбнулась. Она открыла дверь, а потом, опустив голову, тихо произнесла:
– Надеюсь, тебе еще не раз придется что-то писать трактирщику. – Не краснея, она подняла взгляд на Шимона.
«Значит, мы еще увидимся», – подумал он. И эта мысль не пугала его. Как не пугала его Эстер.
На следующий день Шимон написал на бумаге одну фразу и передал лист трактирщику. Тот позвал Эстер.
«Я ОСТАНУСЬ ЕЩЕ НА ПАРУ ДНЕЙ», – прочитала она, и ее зеленые глаза осветились радостью.
Глава 34
Доннола стоял в дверном проеме у комнаты Джудитты. Как и каждый день, девушка сидела на лежанке и шила. На полу перед ней лежало не меньше пяти-шести желтых шляпок разной формы, сшитых из разной ткани.
– Добрый день, Джудитта.
В ответ девушка лишь рассеянно улыбнулась, не отрываясь от работы.
Доннола молча покачал головой и направился по коридору к выходу из квартиры. Это жилье они снимали с доктором и его дочерью, и у Доннолы тут была своя комната. Собственная комната. С огромной мягкой кроватью. И теплым одеялом. Никогда еще Доннола не жил в такой роскоши. А главное, он и представить себе не мог, насколько же приятно жить с другими людьми, которые день ото дня становятся все роднее.
У двери его уже ждал Исаак.
– Доктор, мне нужно с вами поговорить. Это важно, – начал Доннола.
– Расскажешь по дороге. – Исаак вышел на лестничную клетку и принялся спускаться по широкой лестнице.
– Я беспокоюсь о Джудитте, доктор.
– Да-да… – рассеянно ответил Исаак, по дороге роясь в сумке с лекарствами и мазями.
– Она целый день шьет эти шляпки, почти ничего не ест, вид у нее грустный, и мне кажется, что с каждым днем она все печальнее…