– Да-да, понимаю. – Доктор прошел в арку ворот. Слева и справа возвышались две колонны, на которых красовались небольшие мраморные мартышки.
– Она страдает от любви, – продолжил Доннола, семеня следом. – И мне кажется, что с этим как-то связан тот мальчишка, Меркурио, ну, вы знаете, о ком я говорю. Кстати, я выяснил, что никакой он не священник, как он нам говорил, а…
– Да-да, – с отсутствующим видом повторил Исаак, взлетая по узкому каменному мосту и перепрыгивая по две ступеньки за раз.
Невзирая на столь ранний час, на улицах и в переулках Венеции уже было полно народу.
– Я слышал, что он работает на Скарабелло, типа, который управляет всеми преступниками в Риальто. Не очень хороший человек этот Скарабелло, но власть имеет большую.
– Очень хорошо…
– Доктор, – возмутился Доннола, – послушайте! Вы сказали мне, чтобы я держал этого паренька подальше и от вас, и от вашей дочери. Но вот уже десять дней он всех обо мне расспрашивает. Просит людей найти меня, потому что ему что-то нужно от вас. Вернее, говорят, что на самом деле он ищет вашу дочь. Я до сих пор ничего не говорил вам об этом, потому что не знал, как мне поступить. Так что же мне делать?
– Хорошо, хорошо…
– Доктор! – совсем уже пришел в ярость Доннола. – Вы меня вообще не слушаете!
Остановившись, Исаак обиженно посмотрел на него.
– Я все слышал. Джудитта шьет шляпки. Что ж, я рад за нее.
– Нет, доктор! – Лицо Доннолы покраснело от гнева. – Я сказал вам, что Джудитте плохо. Очень плохо. И что она страдает от любви.
Исаак вначале кивнул, но затем покачал головой.
– В ее возрасте всегда так. Все страдают от любви.
Невдалеке зазвенели колокола церкви Святых Апостолов.
– Уже поздно. – Он ускорил шаг, выйдя на Салицада-дель-Пистор. Тут вкусно пахло свежим хлебом. Заметив, что Доннола остановился, доктор нетерпеливо махнул рукой. – Послушай, я спешу. Я поговорю с ней, ладно? Но сейчас я хочу, чтобы ты отправился в аптеку «Золотая голова» и принес мазь, которую я там заказал. Экстракт гваякума. Индейцы в Америке лечат им чуть ли не все хвори, и, похоже, он работает. А если аптекарь опять примется расхваливать свой окаянный териак, скажи ему, чтобы засунул эту дрянь куда подальше. Ясно?
– Да, доктор, – проворчал Доннола.
– И принеси мазь в дом капитана.
– Да, доктор, – буркнул Доннола.
– Да что с тобой такое? Что не так? – нетерпеливо набросился на него Исаак. – Возлюбленной Ланцафама очень плохо, Доннола. Она серьезно больна. Понимаешь? Ее жизнь в моих руках, а я не знаю, что делать. Все врачи, с которыми я говорил, знай глупости болтают. Им известно не больше моего. Никто не знает, как лечить эту французскую болезнь, или как она там называется. Знаешь, от кого я услышал о гваякуме? Я пошел в порт и поговорил там с моряками. Понимаешь? Жизнь этой женщины зависит от того, правдивы ли слухи моряков, которые прибыли из Нового Света.
Он в ярости уставился на Доннолу. Сколько бы доктор ни говорил себе, мол, он делает все возможное, чтобы спасти проститутку, которую так любил Ланцафам, но в глубине его души росло чувство, что он не справится. Исаак пребывал в таком смятении, что не мог отделить мысли о Марианне от мыслей о Хаве. Ему казалось, что исцеление этой проститутки освободит его от чувства вины за то, что его жена умерла при родах. Спасая Марианну, он будто спасал Хаву.
– Ну? Чего тебе? Что ты от меня хочешь?! – грубо рявкнул он.
Доннола опустил глаза.
– Ничего, доктор.
– Хорошо, – отрезал Исаак, сворачивая на Руга-деи-Специали.
Дверь в квартиру капитана Ланцафама ему открыла немая служанка. Лицо у нее было мрачным.
Исаак протиснулся мимо нее в комнату. По гостиной нервно бегал туда-сюда капитан, пиная все, что попадалось ему на пути. На полу валялась пустая бутылка из-под ликера.
– Вовремя ты, доктор, – буркнул Ланцафам, заметив вошедшего.
– Что ж, теперь я тут, капитан, – спокойно ответил Исаак.
– Иди к ней, чего ты ждешь?! – прорычал капитан.
Исаак прошел в спальню. Марианна тяжело дышала. Ее лицо осунулось, точно с прошлого визита доктора прошел целый месяц, а не одна только ночь. Подойдя к лежанке, Исаак опустил больной ладонь на лоб. У нее был сильный жар.
Он налил немного ладана и чертова когтя в ложку и влил несчастной в рот, но женщина почти не могла глотать. Она распахнула глаза, пытаясь разглядеть, кто это.
– На всю ночь или на час? – спросила она.
– Я Исаак, Марианна. Доктор…
– Ты солдат?
– Она всю ночь несет эту чушь. – Ланцафам стоял в дверном проеме.