Боковым зрением я углядела край рамы и, повернув голову, убедилась, что на стене каюты висела ещё одна картина: пейзаж, незнакомая местность, заросли, дорога, карета. Мазки крупные, похожие на другие изображения, но цвета более тёплые, безысходностью ни чуточки не веяло. Под потолком болтались из стороны в сторону фонари, прикреплённые цепями к потолку, вызывая новые волны дурноты. Зажмурившись, я пробормотала лекарское заклинание и, дождавшись, пока полегчает, открыла глаза, присмотрелась и охнула…
Впереди, у стола из тёмного дерева, рукой придерживаясь за высокую спинку резного стула, стоял капитан, средних лет, смуглый, темноволосый, а рядом с ним с охапкой карт — Александр, в простой морской одежде, с отросшими волосами. Напротив, заложив руки за спину и расставив ноги, словно врос в пол, стоял призрачный капитан! Ой! Я схватилась за сердце, осознавая то, что вижу! Так принц не сидит у постели больного отца, а год находится на затопленном корабле? Да как он здесь очутился? Хм, корабль ведь на дне обретается? Да? Повернув голову, я внимательно изучила иллюминатор, вернее, вид за толстым стеклом, а за ним, как и ожидала, плескалось непроглядное, мрачное безмолвие океана.
— Получилось, у нас на самом деле получилось! Сработало! Ох, и опять непонятно каким образом, — выдала я охрипшим от волнения голосом.
— Насколько я понимаю, портал нас перенёс на затонувший корабль теневого флота. Вот уж не думал, что всё произойдёт так скоро! — с трудом ворочая языком, подвёл итог Лёшка, хватаясь за сердце и тоже таращась на иллюминатор.
В тишине каюты его слова заглушили мои хрипы и прозвучали излишне отчётливо. Капитан и Александр, в свою очередь, с не меньшим изумлением смотрели на свалившихся невесть откуда названных гостей, заполонивших каюту, в которой мы едва умещались, а она и без того размерами смахивала больше на кабинет Сергея.
— Корабль действительно обретается на дне океана с тех самых пор, как затонул неподалёку от пролива Мирнорог, и мы ушли на дно вместе с ним, как бы нереально это ни звучало, учитывая, что мы до сих пор живы, — стараясь сохранять спокойствие, ответил капитан Павел Викулин.
Он встал, отодвинув стул, и вдруг присмотрелся к призрачному силуэту капитана. В глазах мелькнуло узнавание и неверие, потом он обвёл глазами остальных: скелеты… мёртвецы… ох, призраки! Но ничего сказать не успел.
— Владислав Шахов, капитан, я вас помню! — воскликнул Александр и, нахмурив брови, сказал: — Стойте! Да быть не может! Вас же похоронили после кораблекрушения лет десять назад! Однако, судя по вашему облику, вы и другие погибшие вернулись в мир призраками…
— Рад вас видеть, принц, вы повзрослели. Поверьте, для нас это тоже сюрприз, — ухмыльнулся Шахов.
— Ох, химера огненная, ведь то старое кораблекрушение произошло в районе пролива Мирнорог, точнее, у Серых скал! И захоронили вас там же, по личному приказу отца, создав небольшое кладбище у берега океана, — простонал Александр, сгорбившись и уперевшись ладонями в столешницу. — Я так и думал, что без последствий не обойдётся! — он приложил руку к груди и покаянно добавил: — Корабль, по нашим расчётам, находится именно в этом районе. Заброшенная деревня, значит, оказалась в ореоле воздействия окружающей корабль защитной и смертельной магии.
Он виновато взглянул на призраков, но тут же поперхнулся, потому что в каюте их уже и в помине не было! Поморгав, я потёрла глаза, осмотрелась вокруг — нет их нигде! Макс шагнул вперёд и провёл рукой по воздуху в том месте, где недавно стоял Пётр, и, судя по всему, ни единого призрака он не задел. Лёшка отлепился от стены, вернул барометр на место и прошёлся по каюте, сделав несколько широких пассов руками, и недоумение на его физиономии проявлялось всё отчётливее.
— Куда они подевались? — изумился Александр, он заворожённо следил за метаниями Лёшки.
— Они начинали таять и вне корабля, в доме Арины, будучи скелетами, но туманы их преобразовали в призраков, — честно ответил Лёшка. — Но здесь магический фон особый, я даже затрудняюсь его описать, потому призраки и исчезли.
— Скелеты? Туманы? Подождите, а что за туманы? — повторил Александр, не уразумев из объяснения друга ни слова, ибо без контекста звучало это как набор слов.