— Я вас предупреждал, — хмуро укорил Макс.
— Да, помню! — отмахнулась я, отчаянно пытаясь не уснуть сидя.
— Есть ещё предложения? — ехидно спросил он.
— А как же! — не менее ехидно ответила я. Хотела просто повредничать, но, как ни странно, мозг сразу выдал дельный вариант, не выходя из сонной одури.
— Какой? — нахмурившись, спросил Лёшка.
— Ты идёшь осматривать корабль в одиночку! — заявила я. — А мы в процесс не вмешиваемся и сидим в сторонке.
Он непонимающе вытаращился на меня, но потом до него дошло.
— Ну да, конечно, это меня ведь сюда зашвырнули намеренно, а вас на острове быть вообще не должно.
Лёшка ускакал вниз по лестнице в гордом одиночестве. Макс пялился на небо, очевидно, размышляя, как справиться с сетью и улучшить её работу. Я его молчание не прерывала, а впала в полубессознательное состояние, наблюдая за волнами. Просидели мы так довольно долго. Линия горизонта окрасилась в светло-алый цвет, скоро наступит рассвет. Рядом с нами появился вымотанный поисками Лёшка, забрал у Макса карту и пристально её изучил, приблизил к глазам, вглядываясь в прорисованные на бумаге линии, вдруг его взгляд просветлел.
— Знаешь, меня заинтересовал вот этот знак. Если приглядеться и подключить воображение, он похож на старинную руну — истина, — Лёшка указал на подозрительную закорючку, нарисованную под крестом. Надо же, а я и не обратила на неё внимания. — Мне кажется, что где-то я нечто подобное уже видел.
Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, Лёшка рысью рванул на мостик, к штурвалу, постоял секунду, потирая подбородок. Сощурился, наклонился и вдруг потянул за какой-то рычаг, неловко локтем задев при этом штурвал. Всё, что произошло дальше, мне до сих пор могло привидеться только в кошмарном сне. Нас накрыло ледяной волной резко, беспощадно вышибая воздух из лёгких. Со всего маху меня приложило о доски, я схватилась за первое, что под руку попалось, — за локоть Макса. Притянув к себе, он крепко меня обнял. Задыхаясь, я в панике разом позабыла все заклинания, в голове воцарилась пустота. Привалившись к борту, мы ожидали новой волны, но её не последовало.
Вода схлынула с палубы так же внезапно, как и накатила. Кашляя и хрипя, как больной дракон, я вырвалась из объятий Макса и, скользя тапками по мокрой палубе, попыталась подняться на ноги, ничегошеньки у меня не вышло. Ноги и руки тряслись и отказывались слушаться. Сдавшись, я, дрожа от холода, неловко облокотилась о бочку и обернулась. Лёшка, округлив глаза, фыркал, отплёвываясь от воды. Он висел на штурвале, крепко в него вцепившись. Я от облегчения чуть не разревелась (чего со мной не бывало ни разу за последние лет десять, да и в этот раз схалтурила, лишь позорно шмыгнула носом) и огляделась. Волосы у меня встали дыбом, причём не фигурально выражаясь! Сердце на долю секунды замерло и тут же зашлось в паническом припадке. Поглядев в ту же сторону, Макс тихо охнул и распахнул рот от изумления.
Вокруг нас простирался всё тот же тропический остров, вот только теперь он выглядел совершенно иначе. Чёрный песок, бледные призрачные стволы пальм (ну, вы поняли, под это определение я до сих пор отношу всю растительность острова), серые кляксы скал, неподвижный океан и текучее серебристо-синее марево неба. На палубе неподалёку от нас стоял сундук: здоровенный, деревянный, окованный позеленевшей от времени медью. Океанский бриз пропах ядрёной смесью трав.
Сквозь марево у горизонта пробился одинокий луч солнца, а затем вынырнул круглый бок дневного светила. Под его сиянием неспешно таял потусторонний пейзаж вокруг корабля. Пальмы вернули свой обычный цвет, песок пожелтел, тёмно-синие волны океана накатывали на прибрежный пляж и с грохотом штурмовали улепленные водорослями скалы. Лишь здоровенный сундук так никуда с палубы и не делся, да небо привычно затянули иллюзорные тучи. Они вызывали неосознанный страх. Нет, прекрасная магия, особенно учитывая исходную немагичность острова, положа руку на сердце, признала я.
— Пространственный карман! Сокровище именно в нём спрятали! — заорал Лёшка и кубарем скатился на палубу.
Я мужественно поднялась на ноги (ладно, при помощи Макса), коленки подкашивались, с одежды и волос стекали потоки воды. Удивительно, как я свои тапки не посеяла, но вымокли они знатно, сильнее, чем на берегу, теперь хлюпали при каждом шаге, а ткань неприятно липла к коже.