— Друг мой, с размахом ты болеешь! Где умудрился так промёрзнуть? — со смешком оценил открывшееся зрелище Макс.
— Приветствую, Макс! — прохрипел молодой человек из-под одеял. — Два дня с коллегами носились под проливным дождём по городу, а потом ночь просидели в засаде недалеко от тайного логова на болоте, выслеживая шайку воров, промышляющих около месяца в жилых кварталах, и, самое обидное — без толку. Они как в воду канули, видимо, кто-то предупредил их о предполагаемой засаде. Ну да, это дело времени, поймаем.
Он попытался выбраться из плотного кокона на свет, отпихнул край одного одеяла, стащил со лба полотенце и плюхнул его в тазик с водой, стоявший на стуле по другую сторону от кровати. Восстал из подушек, принял сидячее положение и, устало подперев щёку рукой, с грустью во взоре уставился на нас. Чёрные короткие волосы торчали во все стороны, щёки алые, глаза запавшие, он и правда был очень болен. Я сочувственно вздохнула, но, прекрасно зная, как некоторые представители противоположного пола лечатся, вернее, будет сказать, изо всех сил уворачиваются от этого пренеприятного способа быстро встать на ноги, решительно подошла к парню. Обещала сойти за лекаря — вперёд, пора браться за дело.
— Арина, приятно познакомиться, отвечать не стоит, не сомневаюсь, что и вам тоже приятно, — нахально заявила я.
Обвела взором запасы на тумбочке, способные излечить пару десятков болящих. Углядела уголок листочка и, ухватив за него, извлекла на свет лунный. Точно, записи с назначениями лекаря. Внимательно вчиталась в витиеватые каракули.
— Сергей Корнеев, — донёсся голос с кровати, в нём прозвучал едва сдерживаемый смех.
— Так, Сергей, ты что же, ни единого снадобья не принимал? — сурово спросила я, опуская листок.
Заметив, что на пузырьках из списка лекаря все восковые пломбы на горлышках целёхоньки, даже не поцарапанные. Макс решил не вмешиваться в процесс исцеления, лишь молча следил за мной, скрестив руки на груди и ухмыляясь краешком губ. Больной смущённо поёрзал, покашлял, в суеверном ужасе косясь на снадобья.
— Понятно! — не дождавшись ответа, я быстро выставила вперёд укрепляющие настои, которые нужно пить, чтобы сбить температуру. — Макс, будь любезен, раздобудь большую ложку и стакан тёплой кипячёной воды.
— Сию минуту! — бодро заявил он и уставился на хозяина дома.
— На кухне ложки в ящике стола возле очага, а чайник… — он осёкся, вспоминая, вероятно, где именно стояла на кухне посудина.
— Найду, не переживай, — отмахнулся Макс.
Парень скрылся за дверью, но вернулся быстро и вручил мне то, что я просила. Даже попытался скрыть ехидную усмешку и скорчить сочувственную мину. С лицевыми мышцами справиться удалось, но в глазах плясали смешинки. Я отвернулась, чтобы не заразиться его настроением, всё-таки Сергею сейчас явно не до смеха: его потряхивало от озноба, на лбу выступили капли пота, хоть он и сам был в этом отчасти виноват. Лечиться нужно, а не в одеяла закапываться. Влив настой в ложку, я протянула её и стакан с водой больному, случайно коснулась его пальцев — они были огненные. Он безропотно и, не поморщившись, проглотил лекарство, запив водой (снадобье от температуры было горьким, это я прекрасно помнила, но действовало быстро), и вернул мне стакан.
— Почему вы решили поднять из архива это старое дело? — поинтересовался он. — Насколько я помню, произошла роковая случайность, да и только. Девушка подпала под проклятие, которое предназначалось для кого-то другого.
— У нас появились несколько иные данные, — сказал Макс, плюхаясь в кресло у окна.
— От кого вы вообще узнали об этой истории? — искренне удивился Сергей.
— Мы познакомились с девушкой при, хм, не совсем обычных обстоятельствах, — ответила я.
Сергей перевёл заинтересованный взгляд на меня. Трястись он перестал, глаза посветлели, пятна на щеках стали бледно-розовые. Полегчало несчастному. Он отпихнул одеяла и сполз на край кровати, спустив ноги в пижамных штанах в полосочку. Вместо верхней части на нём болталась тёплая клетчатая рубашка размеров на пять больше положенного, застёгнутая на все пуговицы. Я наконец смогла рассмотреть его получше. Ровесник Макса, впечатляющий разворот плеч, высокий, подтянутый, а под одеялами больше напоминал старика лет восьмидесяти при смерти. Я позволила себе усмешку: ведь больной уже пошёл на поправку, так что можно расслабиться.