— Но от случайностей никто не застрахован. Поэтому, надолго супружеская чета из дома не выходила и нигде не задерживалась, — кивнул Сергей и саркастично добавил: — Волков всем, кто интересовался этим вопросом, объяснял просто: жена его слаба здоровьем, и ей вредны длительные прогулки.
— Все предусмотрел, поганец, — вырвалось у меня от возмущения.
Мы дошли до комнаты Найры, обошли длинный ворсистый ковер бордового цвета с невзрачным золотистыми узором, который недавно лежал на лестнице, теперь он обвивал змеевидными кольцами зависший в метре от пола стеклянный шкаф из холла и знакомый вазон с колючими ветками. Макс поднырнул под кровать, наполовину загораживающую дверной проём, и секунду спустя вернулся с картиной под мышкой. Хорошо, что размера она была небольшого, около полуметра шириной и столько же высотой, иначе маневрировать по дому Максу было бы нелегко.
— Забыл сказать, в кабинете Волкова я всё осмотрел, — поспешно отчитался он, сдувая чёлку со лба, которая постоянно лезла ему в глаза. — Я припомнил, Сергей, твои давние уроки тщательного, но скоростного обыска места преступления на втором курсе академии. Уже минус одно место для осмотра, — сообщил с довольным видом Макс, прижимая к себе картину.
Он всё пытался перехватить картину поудобнее, чтобы она не мешала смотреть под ноги и не задевала парящие вокруг вещи. Дознаватель рассеянно кивнул, углубившись в изучение заклятий этого дома. Мой дар же пребывал в более плачевном состоянии, чем я надеялась: магию охранок видела лишь время от времени — верный признак, что ещё немного, и я распрощаюсь со сносным самочувствием.
Молча, настороженно прислушиваясь, в нервной, давящей тишине мы поднялись на второй этаж. Над ступенями, в различных многомерных позициях воздушного пространства, застыли в неподвижности картины, гораздо большего размера, чем нёс Макс. Пришлось их тоже старательно обходить, так что наш подъём превратился в преодоление полосы препятствий. Я осторожно коснулась пальцем одной из картин. Она не двинулась ни на миллиметр, а по руке скользнул разряд магии, оставив небольшой, но глубокий ожог. Сдержав ругательство, я быстренько залечила его.
— Магия охранок везде, в самих вещах, и огрызается не слабо, — предупредила я напарников по проникновению в чужие дома.
— Надо же, — Сергей присмотрелся повнимательнее к аляповатой вазе с крупными цветами, зависшей возле его плеча, а после — к моей залеченной руке. — По уму, она должна была нас даже на порог не пустить, но мы преспокойно перемещаемся по дому, а магия огрызается лишь при прикосновении.
Макс заглянул в приоткрытую дверь столовой и, вскрикнув, перехватил картину одной рукой, а второй схватил меня за локоть и попытался оттащить от входа подальше. Сергей заглянул внутрь и устало вздохнул. Я, не оценив порыв Макса, вывернулась и ввалилась в столовую, да так и застыла, присоединившись в неподвижности к вещицам здешнего интерьера. На левитирующем в пятнадцати сантиметрах над полом стуле сидел Волков, вернее, его труп, пялясь на нас мутными, застывшими глазами.
Белая кофейная чашка с узором лежала перед телом на полу, опрокинутая на бок, и кофе тёмным пятном расползалось по наборному паркету, стекая к ногам трупа. Обеденный стол висел немного в стороне, и углом проломил дверцы шкафа с посудой. Вокруг, усеивая паркет, валялись осколки битого стекла и фарфора.
«Ох, он же совсем недавно живой был», — тоненько заголосила я, благодарение небесам, что не вслух. Позориться перед парнями девичьей истерикой? Да никогда, пусть меня лучше растопчет озверевший грифон! Истерика не набирала обороты только благодаря их присутствию и нечеловеческим усилиям моей воли.
Впервые в жизни я видела мёртвого человека, да к тому же стояла всего в нескольких шагах от него. Моё собственное тело будто сковало стылым холодом, дыхание вырвалось из горла рваным ритмом, вторя ударам сердца, поспешно рухнувшего в район пяток. Близость смерти пугала своей неестественной скоростью и неотвратимостью. Этот человек был жив всего-то меньше часа назад, а сейчас перед нами сидела его пустая оболочка, и, что самое страшное, исправить уже ничего невозможно, даже магия бессильна.