— Так что есть и плюс: не появись мы именно сейчас в доме, понять, что тут творилось, чуть позже было бы невозможно. Кукловод возможно и пытается быть безупречным, но судьба непредсказуема! — закончил свою мысль Сергей. Перед его лицом появился почтовый портал, он поймал листок бумаги.
— Из участка, от дежурного. Соседи сообщили о грохоте в доме, надо же, оперативно, — озвучил он, покачивая головой. — Вызову сюда анатома и группу исследователей, а вы пока отправляйтесь в дом Арины. Как освобожусь, перенесётесь в участок. Осмотр периметра и прочие обычные, сопутствующие расследованию убийства действия займут немало времени. У вас есть возможность отдохнуть, сейчас десять часов утра, до вечера я вас не потревожу, — он взглянул на часы, валявшиеся боком на полке. — Но вам придётся явиться в участок, как только все формальности по предварительному расследованию будут улажены. Я запишу ваши показания, пока неофициально. О вашем присутствии в доме никто не должен узнать.
Он протянул нам портальный амулет. Я, осчастливленная обещанием скорого отдыха и возможностью убраться наконец из этого проклятого дома, повисла на локте у Макса. Ему, конечно, и так было нелегко: картина, амулет, а к ним прибавилась еще и девица в полуобмороке, но он героически доволок нас через портал до моего дома. Переместил на кухню, усадил меня на один стул, а картину примостил на второй, прислонив к спинке.
— Предлагаю устроить здесь временный штаб, — бодро заявил он, — но после того, как хотя бы несколько часов поспим! Столько всего произошло, а во сне мысли упорядочатся, может, получится понять хоть что-то.
— Спать будем в штабе? — попыталась пошутить я, но голос дрожал, а тон вышел похоронным.
— Нет, — покачал он головой. Я зажмурилась: у меня от его движения в головушке поплыло. — Просто на меня напала скромность, не к месту, вот и решил не тащить девицу без сознания в спальню.
— Девице, то есть мне, в данный момент всё равно, куда и как тащат, главное — направление с ориентирами: подушка и одеяло! — уверила я его. — Перемести, будь добр, в коридор второго этажа, я сама не дойду, там лестница высокая, столько ступеней…
Это последнее, что я запомнила из объективной реальности. Как Макс справился с несчастной девицей, то есть со мной, не имею понятия. Я изволила дрыхнуть с полной самоотдачей.
Разбудили меня шаги и скрип половиц за дверью спальни. За окнами разливались вечерние алые сумерки в кружеве дымчатых лёгких облаков. Как только сонная хмарь отступила, реальность злорадно высыпала мне на голову все распрекрасные воспоминания о произошедшем в доме Волкова. Из кровати меня словно ураганом сдуло. В рекордные сроки я привела себя в пристойный вид, переоделась в удобные брюки и тунику, выудив их из чемодана, который до сих пор так и стоял в не разобранном виде, и, пообещав непременно разложить вещи, как только выпадет свободная минутка, вышла из спальни. С каждым шагом моё и без того дурное настроение, воцарившееся в душе после пробуждения, неуклонно опускалось ниже. Воспоминания о мертвеце и состоянии мамы Алины погребли под обломками мой обычный утренний оптимизм. Не с грохотом рухнувшей в доме Волкова мебели, но тоже звучно. Мне стало тоскливо и очень одиноко, хоть вой на одинокий свечной фонарь, зажжённый и висевший на стене. По пути вспомнила, что меня разбудили шаги, а в доме вместе со мной был Макс, и прислушалась, пытаясь понять, где он обретается.
Шум теперь доносился из комнаты напротив картины, висевшей на стене. Хм, логично, любопытство парня обуяло. Застыв в дверях, я увидела Макса. Он снял вторую картину со стены и приставил обе к стеночке на полу.