— Хм, привязка отсутствует! Я дважды перепроверил! — Лёшка выглядел сбитым с толку, но робкая надежда понемногу загоралась в глазах. — Давай-ка закрепим успех! Я сварю новую порцию зелья из записей Алексея Панкратьевича и наконец покончим с проклятием, — забормотал Лёшка, возвращаясь к котлу.
Алина растерянно проводила его взглядом. До конца не веря в услышанное: спустя столько месяцев борьбы за жизнь всё закончилось. Тихо, мирно, в лесной избе, с двумя не менее ошеломлёнными свидетелями.
— Ответ, кто именно тебя проклял, очевиден! — сказала я девушке. Она заторможенно кивнула. — Где мужчины и мелкий?
— Игнат Тиниевич отправился к бывшим сослуживцам, а Алексей Панкратьевич бродит по лесу: его посетила некая идея, подробностями он не поделился! — ответил Лёшка, кидая в котёл нужные травки.
— Счастливчик! — вздохнула я искренне. — У нас одни засады и тупики, а с идеями беда. Хотя, постой, Алина, а у вас в доме не висела картина, мрачная такая: комната, окно, светильник в виде полумесяца?
— Висела! — не понимая, почему я о ней спрашиваю, ответила она. — Подарок сослуживца моего отца. Мама забрала с собой при переезде к… мужу, — выдавила она с неприязненной гримасой.
— Ни о каких особых свойствах этого предмета изобразительного искусства тебе не известно?
— Свойствах? Особых? Картины? Нет, — с недоумением помотала она головой. — У отца она висела в кабинете, в самом тёмном углу. Так что за свойства в ней?
— В моём новом доме, купленном, как вам обоим известно, в последний день, проведённый в академии, висит другая картина: комната, кровать, тело под покрывалом, укрытое с головой! Так вот, мой дом прежде принадлежал сослуживцу твоего отца, точнее капитану корабля теневого флота, на котором он служил, — Павлу Викулину.
— Ого! Ты этого не знала перед покупкой? — Лёшка даже о настойке позабыл, но я не преминула напомнить, скосив глаза на стакан. Он сыпанул ещё щепоть трав и начал помешивать их ложкой.
— Нет, — повинилась я. — Вернее, спросила для порядка, но на ответе не очень настаивала, поэтому в конторе решили обойтись без подробностей. Я и не напомнила, ведь при моём ограниченном бюджете крутить носом не приходилось.
— Так при чём здесь вообще эти картины? — запутался Лёшка.
— При том, что мы из дома Волкова, когда заклятия внутри пошли вразнос, переместились в мой дом благодаря этим двум картинам! Помнишь, одна из дверей на втором этаже была заперта? — спросила я у друга и, дождавшись кивка, продолжила: — Вторая картина висела внутри, в эту комнату мы и перенеслись. Макс сейчас пытается выяснить, как же нам это удалось, и повторить опыт, но пока безуспешно.
— Отец никогда о ней ничего такого не рассказывал, — растерянно сказала Алина. — Картина мне не нравилась, мрачная, и причины, по которой мама прихватила её с собой, я не знаю.
— О своей службе тоже? — я прошла в комнату, а то застряла у порога.
— Нет, пока не пришло сообщение о том, что отец и его команда пропали без вести; вот тогда и выяснилось, что он старший помощник капитана на корабле теневого флота. Обдумать мне, к сожалению, эту новость было некогда, на меня обрушилось проклятие. Чуть позже, когда я лежала в лечебнице, отца и остальных признали погибшими, доставили официальное извещение, а ещё спустя неделю мне сообщили о маминой дурацкой свадьбе.
Она виновато покосилась на кровать и умолкла. Лёшка стукнул ложкой о край стакана, положил её на стол и, подойдя к Найре, приподнял ей голову и осторожно влил готовый настой. Алина придвинула стул ближе к матери, взяла её за руку. Найра глубоко вздохнула и открыла глаза, карие, как и у дочери.
— Пара вопросов, Арина, ей полезен сейчас сон, а не разговоры, — предупредил строгий лекарь.
Я укоризненно на него посмотрела. Он развёл руками, дескать, моё дело — предупредить. И отправился варить зелье для Алины. Стараясь не делать резких движений, я несмело присела на край кровати и спросила:
— Меня зовут Арина. Мы знаем, что Волков наложил проклятие на вашу дочь, но нужно поскорее разыскать того, кто стоял за ним. Вы что-нибудь помните о жизни в его доме?
Она помолчала, крепче сжала руку дочери. Алина прижала её к сердцу.
— Простите, я мало что помню, а в последние дни стало гораздо хуже, голова ужасно болела и слабость… — прошелестел голос Найры в тишине маленькой комнаты среди зачарованного леса. — Подчинение на меня наложили давно. Волков… Я вышла из лечебницы, после посещения дочки — и дальше — мрак. Сколько я прожила, находясь в пустоте забытья, я не знаю. Постепенно, на очень непродолжительное время, сознание моё начало возвращаться, мутное, как озерная вода, — она устало закрыла глаза. — Кое-что я слышала и смогла отложить в памяти. Проклятие в шкатулку действительно отправил Волков, и этого он не скрывал, но вы правы, не по своему почину. Больше мне вам сказать нечего.