Пётр Кочкин, о котором я как-то позабыла, сел в кровати и, спустив ноги, нацепил тёплые тапки. Зажёг свечу, воспользовавшись огнивом. Невзрачный тип, мелкий, щуплый, сутулый.
— Макс, Кочкин куда-то собрался идти, — я схватила парня за запястье.
— Вижу, не переживай, если что, воспользуюсь твоим методом, — шепнул он.
— Каким таким методом? — не сразу сообразила я, обернувшись к Максу, потом дошло — это он намекал на происшествие с Хорьком и книгой? Впрочем, может, и не глупо, у Кочкина и так лихорадка, а при высокой температуре проблемы со зрением — обычное дело.
Макс вместо ответа фыркнул, прикрыв рот рукавом плаща, пытаясь не расхохотаться в голос. Я недоумённо перевела взгляд на иллюзию лавки. Кочкин к этому моменту уже встал с кровати и, шаркая тапками, в обнимку с небольшой узорчатой подушкой добрёл до двери и попытался её открыть. В ночном колпаке, длинном бордовом халате и пижаме в тон он выглядел карикатурно. Яркий цвет обезличил и без того неброскую внешность собственного обладателя. Редкие волосы выбивались из-под колпака, покрасневшие глаза с лихорадочным блеском, ввалившиеся бледные щёки, курносый нос. Ещё и подушку зачем-то с собой потащил. Он покрутил ручку двери, ударил плечом, но у него ожидаемо ничего не вышло.
— Ох, да как он жив до сих пор! — протянул Макс.
Смеяться он перестал и теперь с очень серьёзной миной таращился на кровать Кочкина, где поверх одеяла лежали несколько небольших декоративных шкатулок.
— Макс, с чего тебя так разбирает? — я не приметила ничего, что могло вызвать такой хохот.
— Шкатулки! — простонал парень.
Наконец, я сообразила, о чём он, ну конечно, непростые это были шкатулки, с секретом! Делали их из редкой породы дерева на заказ, и в каждую помещалась особым образом зачарованная игрушка, к ней крепились волшебные сны, созданные ментальным магом, ориентируясь на пожелания заказчика. Шкатулки чаще всего покупали для детей, если им начинали сниться кошмары, по тем или иным причинам. В отличие от снов нашего подсознания, они были ярче, насыщеннее и не забывались по утру. Увидеть аж, хм — я их сосчитала — пять шкатулок возле кровати взрослого мужчины было весьма неожиданно.
— Арина, они не местного производства! — Макс решил пояснить недотёпе, в чём дело. — Такие шкатулки привозят из Ирнараана, они, хм, не похожи на наши, детские. Химерова долю таких шкатулок доставляют контрабандой или обманом, под видом сильнодействующих лекарских магических артефактов, у нас они под строгим запретом. Магия в них иная, совсем не безобидная. Выглядят они вполне невинно, но вреда от таких вещиц много. Сновидения в подобных шкатулках практически неотличимы от реальности и подстраиваются под самые нехорошие, потаённые желания владельца.
— И что в этом страшного? Затягивает? — спросила я.
— Мягкое определение! Шкатулки подпитываются за счёт владельца, постепенно заменяя реальность своими грёзами, человек теряет желание просыпаться и вставать с постели. Зачем, когда во сне любой твой каприз, фантазия или мечта тут же исполняются? Но наши организмы, как ты понимаешь, не приспособлены к подобному существованию. И сколько бы еды, воды тебе ни приснилось, телу-то нужно питаться по-настоящему! Да и полноценным сном это назвать сложно, мозг не отдыхает, напротив, пашет на полную катушку! Весьма за короткий срок возникает истощение: моральное, физическое, магическое.
— То есть, в конечном итоге, подобные шкатулки могут довести своего владельца до могилы? — ужаснулась я.
— Да, — коротко кивнул Макс. — Одна шкатулка с этим справляется легко и просто, а у него их пять! И боюсь, у Кочкина вовсе не сенная лихорадка.
— Ага, этого любителя грёз Кочкина нам придётся спасать из плена колдовских шкатулок! Я правильно понимаю твой намёк, Макс? — сказала я, высматривая в лавке Сергея. Он всё ещё продолжал осмотр конторки.
— И желательно поскорее, — выпалил он.
— Я начинаю подозревать, что на нас тоже кто-то наложил страшное проклятие — спасать всех, кто под руку повернётся! — возмутилась я.
— Букинист, похоже, довёл себя до бездны самостоятельно. Но да, последние дни мы пытаемся спасти и спихнуть с опасного пути тех, кто попал под тёмную магию кукловода, правда, жаль, что с переменным успехом, — выдал тираду Макс, но тут же вздохнул и повинился: — Извини, от нервов выражаюсь слишком многословно и витиевато.