Жаль, что с этой планетой ничего не получилось. Энергия здесь бьёт ключом, но взять её в свои руки не получится. Как можно собрать то, что излучается в разные стороны? Хотя со временем можно эти растения приспособить для использования в энергетике. Но это уже не при моей жизни. Но не получилось здесь, может получиться на Авроре. Так что дальше в путь! А пока отдохну в этом чудесном местечке. Никогда я не был пьяницей, но вино здесь выше всяких похвал. Что касается моего «крестника» Максима, пусть служит здесь и научится подчиняться начальству. Он и так получил слишком много, и мимо него пронеслось очень много угроз. Но везучесть пока ненаказуема.
Я, пожалуй, оставлю здесь один десантный корабль и взвод десантников. Достаточно, чтобы держать планету в подчинении, а один катер у Максима заберу. Зачем ему два корабля? Ведь он теперь всего лишь военный атташе. Пусть учится скромности. Кстати, говорят, что Аврора, куда мы летим - это курортная планета и богатая. Техническое развитие пониже, конечно, чем у Земли, но очень приличное. Беда, что там сильная оппозиция империи. Но для этого есть чипы. Кое-кому их там уже внедрили. А мы привезём ещё. Брать с собой этих сумасшедших бунтовщиков? Компьютер ничего из них не смог вытащить. Вот это «крестник» сумел их обработать! Лучше публичная казнь. Она покажет местным, что с империей шутить не надо. Что-то мне хочется, быстрее, отсюда улететь. Ну, а кто меня держит?
Предстояла казнь полковника и его подсобного киллера. Как положено по законам королевства на главной площади им отрубят головы. Зачем это нужно Гельмуту? Артём сказал, что просто для того, чтоб устрашить население. А населению плевать: казнят-то землян, так что для них это просто развлечение. Максим не любил подобных зрелищ, но смотреть придётся, иначе Гельмут начнёт опять подозревать в чём-то. И так Артёму пришлось на него воздействовать, торопить с отъездом. Но, слава богу, завтра они улетают на Аврору.
Новый наместник крут. Столько на себя нацепил наград, просто фельдмаршал какой-то. И, он ещё не коронован, а уселся на трон. Что-то власть его влечёт слишком сильно. Неужели второй полковник? А Гельмуту хоть бы хны, сидит себе благодушный: получил своих бунтовщиков и теперь казнит, значит с заданием справился. Нет, завтра же домой, в замок. Ох, ты, какая красота! Кристина выглядит волшебно. Наместник вон шею себе чуть не свернул. И Бревиль заматерел: красавец-граф: все женщины на него смотрят. И не женат. Что-то у него с невестой разладилось. Говорит из-за отца девушки. Ну-ну...
Маргарита не поехала на проводы экспедиции. Заявила, что ребёнок болеет. На самом деле ей не нравится, как на неё Гельмут пялится. Старый пень, а туда же! И никуда не денешься: надо любезничать, улыбаться. Нет, обойдёмся без таких ухажёров. Но в столицу хочется. Уже соскучилась в глуши. Но куда с Артёмом ехать? Он совершенно не умеет себя сдерживать: то в воздухе кувыркается, то предметы взглядом передвигает, то ответит так, что у всех глаза на лоб лезут. Он ещё пока учится ходить должен. И выглядит, как будто четырёх лет, но все-то знают сколько ему. Максиму хорошо: сбросил детей на неё и поехал. Одна девочка радует. Правда разговаривает ментально, но только после родов начала. И летать не пробует и ласковая, солнышко моё!
Павел не знал, как перекреститься: Гельмут как будто забыл про него. Сел на корабль и улетел. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Незаметно для себя Павел втянулся в спокойную жизнь планеты. Он всегда был трудоголиком, а теперь вдруг понял, что его искусственно стимулировал ИИ. То удовольствие, которое он получал при решении научных задач, было каким-то неестественным, чрезмерным. Здесь он получал радость от хорошо сделанной работы, но она была простой, обыкновенной, а работать он и так любил. Вот такое понимание, что ИИ манипулирует людьми, как марионетками, обозлило учёного, ведь он считал себя стоящим выше толпы, а оказалось, что учёные, напротив, самые эксплуатируемые и управляемые особи на Земле. Павел решил: его место здесь, и никто его никуда отсюда не заберёт. Никаких обязательств никому он не давал. Очевидно, что ИИ считал учёных и так эмоционально зависимыми субъектами, чтобы ещё оформлять зависимость какими-то документами.