Эна отступила на полшага, пряча руки за спину и стараясь перебороть себя, не заглянуть в накладную. Упрямо покачала головой:
- Майкл это сделает лучше.
Кармэн отворила дверь, пропуская вперед того самого санитара, чье имя не давало покоя Алексу:
- Мы привезли посылки, доктор Волкин. Куда их?
Увидела Эну, сочувственно посмотрела на нее. Эна развернулась и пошла, считая разговор исчерпанным.
- Кармэн! Ну-ка верни Эну!
- Эна, мы переводим Алекса в корпус. Сейчас Кармэн тебе поможет.
И в ответ на вопросительный и даже испуганный взгляд Эны пояснил:
- Мы получили новые препараты. Лучше будет проколоть их в палате.
И добавил смущенно (старый чудак, взвешивая, нужно переводить Алекса или нет, тот же просил оставить его в комнате Эны, внезапно догадался, что хотела выяснить у него вчера Эна):
- И тебе будет легче.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ГЛАВА ПЯТАЯ, в которой посетитель появляется вовремя
В палату к Алексу поместилась и вторая койка. Для Эны. Это как бы само собой разумелось без единого слова вслух. Эна сопровождала Алекса и осталась. На стуле. Принесли и поставили койку. В обстановке больничной палаты, хотя они были там только вдвоем, и речи не могло быть о продолжении супружеской жизни. Жизнь теперь началась больничная. И ничем скрасить ее было невозможно. Эна утешала Алекса и себя, что это ненадолго. Осталось чуть-чуть. Прорвемся.
Алекс почувствовал облегчение, но у него был другой повод. Уколов его организм тоже ждал с мучительным напряжением, но теперь это неизбежное зло вливалось в него без его усилий. Тело напрягалось при виде шприца, но не нужно было принуждать себя делать что-то.
Алекс совсем ослаб. Эна ухаживала за ним, как за маленьким ребенком, и не подпускала Кармэн или кого-либо еще. Она ставила судно, следила за капельницей, меняла белье. Она бы и уколы делала сама, если бы ей позволили. Чтобы только ему было не так больно. Эна придумывала, чем его напоить, чтобы он попил, и ухитрялась покормить, если это можно было так назвать. Держала под контролем, чтобы для Алекса все быть сделано с точностью до секунды, а то персонал на корабле не отличался особой расторопностью.
Алекс лежал, не разговаривал, не стонал, не открывал глаз, ни на что не реагировал. И Эна запаниковала. Она решила, что он перестал сопротивляться, это конец, он уходит. Она не верила Кармэн, что это просто слабость от действия препаратов, что он переносит все лучше, чем в прошлый раз. Эна не могла спать, просыпалась и прислушивалась к его дыханию. Она очень устала. Не столько физически, сколько от нервного напряжения. Все ее внутреннее естество сжалось в комочек, не осталось ни мыслей, ни желаний, один только страх. Страх неминуемой потери. Она молила Бога оставить ей хотя бы такого Алекса. Она осознала, как же она, оказывается, его любит. Как нуждается в слабых знаках того, что он ее узнает и она ему необходима. Только ей стало казаться, что он и на нее уже не реагирует. И это было невыносимо. Ей хотелось тормошить его и кричать: «Это я, твоя Эна! Отзовись!» Но хотя бы такой. Пускай. Лишь бы живой. Живой.
Когда силы окончательно ее оставили, неожиданно приехала мама. Свежая, бодрая и энергичная. Она ворвалась в палату не задумываясь, скрипнет ли дверь и, вообще, ждут ли ее. Нет, это был не сон, это уверенный стук ее каблучков по коридору только что слышала Эна.
- Он неплохо выглядит для химиотерапии, - громко сказала мама, придирчиво оглядывая и палату, и Алекса.
Ей Эна с радостью поверила.
- Все. Иди отдыхай. У тебя усталый вид. Я с ним побуду, - не терпящим возражений тоном скомандовала мама.
Эна взглянула на Алекса - он никак не реагировал на происходящее. Она вздохнула, развернулась и пошла. Почему-то присутствию мамы рядом с Алексом она доверяла больше, чем присутствию Кармэн. И наконец позволила себе расслабиться. Мысли о том, который час, не пора ли снимать капельницу, не забыла ли она напомнить что-то няне, испарялись с каждым ее шагом из этого корпуса.
На залитом солнцем крыльце Эна удивленно замерла. Солнце светило как ни в чем не бывало. Как будто ее солнечный Алекс не лежал сейчас в бессознательном состоянии внутри вот этого здания. Никакого солнцу дела.
В их комнате Эна, не раздеваясь, упала на кровать и отключилась. Проснулась с ощущением, что проспала целые сутки.
Зашла в лабораторию, но с ходу не поняла, что сейчас делает Майкл - так далеко он уже продвинулся. Сначала он терпеливо пытался ей объяснить, слова звучали, но смысл их Эна теряла. Майкл вгляделся в ее измученное лицо и пожалел ее.
- Потом, потом разберешься, - он прогнал ее. - Иди отдыхай.