— Нет такой вещи, как интуиция! Есть знания и опыт, — зло возразил Иван. — Никакое понимание не приходит просто так, щелк, и все. Только упорная работа это дает.
— А как же тот пациент с травмой позвоночника? Скажешь, не интуиция? Как ты догадался? — полюбопытствовала Лиса.
— Я не догадался! Я предположил. Вот доктор Кац сказал сегодня, что глаза у него зашорены. Зашорены! Он ко мне не за догадками сейчас приходил. Он хотел глазами специалиста из другой области посмотреть на проблему — со стороны. Не изнутри, а со стороны! А в прошлом году... Больной лет за пятьдесят. Что первое приходит в голову? Естественно, сердечный приступ. Я не кардиолог, мне легче было выйти из круга привычных диагнозов, — Иван неожиданно сменил тон на более мягкий: — Именно тогда я взглянул даже не как медик. Я с детства хорошо помню, какими могут быть океанские волны. Просто предположил, что мужчина не справился с волной и его ударило о берег. Вот и вся интуиция.
Лиса считала, что это и есть то, что называют интуицией. Ладно. Вернемся к более насущной теме.
— Хорошо, тебе дали отделение. Вот так, без всякого протеже, без учета твоих способностей к «ясновидению». Пришел энергичный, напористый доктор Норман и получил то, что просил. Но зачем ты оставил у себя часть подчиненных доктора Каллигана?
— Мне нужно было с кем-то начинать. Профессионалов я и оставил. Кому не нравится со мной работать — уйдут рано или поздно.
— А сам доктор Каллиган? Почему ты ему не предложил место хотя бы консультанта?
— Консультировать кого? Меня?! В чем?! Я к тому моменту прооперировал раза в два больше больных, чем начитавшийся Карнеги Каллиган за всю свою жизнь! Лучше бы он журналы научные читал! Лиса, это преступление — работать методами каменного века. И где?! В нейрохирургии!
— А сам ты создаешь методы будущего века? И инструменты? — раззадоривала его Лиса.
— Да! Нейрохирургия — это высокие технологии, как производство микропроцессоров. Новые методики и для них инструменты.
— Ты получил на них патенты?
— Да, год назад. Патенты — это еще не все. Главное — признание в медицинском мире. А еще важнее — в мире около медицинской бюрократии, — сердито раздувал ноздри Иван.
Лиса не стала углубляться в детали, ее заинтересовала картина в целом:
— И теперь этими инструментами начнут пользоваться во всем мире?
— Начнут. Сначала в передовых медицинских центрах. Когда ознакомятся детально с методиками. Я, собственно, начал цикл статей по сравнительному анализу нескольких методов, с использованием старых инструментов и новых. Думаешь, так просто было убедить солидный журнал дать публикацию на спорную тему? Они взяли только вводные статьи. А теперь, после откликов и обсуждений, они, конечно, ухватились и хотят продолжения, — Иван горько вздохнул, очень горько.
— Американец уже заказал себе инструменты, — сказала Лиса ободряюще, не понимая, почему Иван так расстраивается — явно же его методы и инструменты становятся популярными.
— А! Да, он их опробовал у нас. И он может позволить себе их оплатить.
— А что, не все смогут себе это позволить? Это так дорого?
— Да!
— Почему?
Видимо, она задела очередную больную тему. Иван спросил насмешливо:
— А почему это должно быть дешево? Это уникальная вещь.
— Потому что от этой вещи зависят человеческие жизни, ведь так? — тут уж Лиса горько вздохнула: — Как ужасно и меркантильно устроена жизнь!
Они помолчали, раздумывая. Иван неожиданно выпалил:
— Невозможно спасти весь мир сразу! Не-воз-мо-жно! Цели должны быть более конкретными! О! Видел я таких волосатых снобов в университетах. Всю жизнь ходят в одном свитере и ратуют на всех углах за спасение белых медведей и китов. Начитались теорий утопистов. Но посмотри на их действия. Почему-то непосредственным спасением тех медведей они не занимаются, они предпочитают жаловаться на отсутствие денег. Они исключительно вдохновляют других на действия. Социалисты? Нет. Им не нравится не то, что деньги правят миром, а то, что не они лично им заправляют. Но если бы они заправляли, то уже нам было бы не до белых медведей.
— А какие конкретные цели были у тебя? — перебила его Лиса (медведи — это интересно, но не сейчас).
— Стать лучшим в своей области и работать в лучшем госпитале. Знания и опыт я получил. Далее мне нужна была свобода действий. И мне дали такую, какой бы я не имел в Америке, останься я там. Я сделал современное, одно из лучших в мире, отделение. Да. Для этого нужны деньги. И для того, чтобы весь госпиталь подтянулся до уровня моего отделения... — Иван задумался.
Лиса помолчала. Это все понятно, но это слишком общие слова. Она поинтересовалась: