— Я не спорю, клиника в своем роде замечательная, — устало сказал Иван. — Только таких учреждений ровно столько, сколько энтузиастов вроде доктора Волкина. Не будет этого «корабля», если не будет доктора Волкина.
— И Кармэн! — упрямо добавила Лиса, остывая. — А что будет с твоим отделением, которое шестеренка большого механизма, если вдруг не будет тебя?
— Особо страшного — ничего. — Но Иван скривился от этой мысли. — Я их многому научил. Уровень, конечно, упадет. Сложные операции пока никто делать не умеет. И без меня они не смогут договариваться с американскими коллегами о помощи. Ну что же, придется учиться на собственных ошибках. Но это вопрос уровня, а не существования!
— А что, у вас намечается сложная операция? — уже с любопытством спросила Лиса.
— Почему ты так решила? — Иван поднял брови.
— А зачем ты сегодня звонил в Америку?
— С чего ты взяла, что я звонил в Америку? — слишком быстро переспросил ее Иван.
«Ладно, — подумала Лиса, — уточню у Кармэн».
— Мне показалось.
— Кстати, Лиса, не знаешь, каким образом папка из моего кабинета оказалась здесь, у меня в комнате?
— Знаю. Это я ее привезла.
— Меня больше всего поражает твоя переходящая всякие границы бесцеремонность, — сказал Иван, но так мягко и грустно, что это совсем не вязалось со смыслом прозвучавших слов.
Лиса увидела тоску в его глазах, но он отвел взгляд.
— Ты же скучаешь по работе? Я подумала, что ты просто забыл эту папку. Ты не можешь оперировать, пока окончательно не заживут руки. Однако писать-то можешь. Или диктовать, — начала оправдываться Лиса. — Вот я и привезла папку, чтобы писал, пока не вернешься к операциям.
— Я больше не смогу оперировать. — Иван все-таки смог сказать это вслух, пусть Лисе. — Вот так-то! Ты, такая догадливая, и не понимаешь, почему я торчу здесь до сих пор?! Да я оттягиваю момент, когда придется заявить об этом публично в отделении!
— Что за глупости! Это же просто закрытые переломы. Срослись, и все!
— Ты видела инструменты?! А микроскопы и вообще все оборудование?! Ты только представь себе, какой точности эти движения! Лучше бы я ног лишился, — простонал Иван. — Или умер в этой аварии. Только не руки. Руки!
— Я, конечно, не врач. Но не рано ли о таком говорить?
— Чудес не бывает, — вздохнул Иван.
— Ну хорошо. Допустим, ты прав. Допустим! — строго сказала Лиса. — Ну и что? Ты умный, талантливый. Ты — врач. Неважно, какая область. Станешь лучшим в мире, например, невропатологом.
— Опустим, что я не желаю заниматься чем-то другим. Ты знаешь, сколько лет я шел к тому, чтобы стать тем, кто я сейчас? Пятнадцать лет! Пятнадцать лет непрерывной работы. Двадцать четыре часа в сутки.
— Ты что, еще в школе знал, что хочешь быть нейрохирургом? — подсчитала удивленно Лиса.
— Естественно, нет. Для начала я понял, что буду кем угодно, только не таким, как мой отец. О, он замечательный! В своем роде. Просто мечта любого мальчишки, а не отец. Он появлялся, иногда даже с большими деньгами. Впрочем, это не имело значения — он тут же вкладывал их в свою очередную «игрушку». Только мне игрушки не нужны. Он живет, — Иван неожиданно улыбнулся совсем не зло, — исключительно своими увлечениями, ничего другого вокруг не замечает. То, что делает он — это интересно. Все остальное — ерунда.
«Вот ты в кого», — подумала Лиса.
— И окружающих для него не существует, если они не разделяют с ним его абсолютно бесполезное хобби.
— А мама? — поинтересовалась Лиса.
— Мама же его любит, она просто растворилась в нем, живет его жизнью.
— Извини, но звучит как идиллия.
— Смотря для кого. Я понял, что поддержки от отца ждать бесполезно. Нужно пробиваться самому. Отец, конечно, расстроился. Он мечтал, что я пойду по его стопам. По его стопам, — насмешливо повторил Иван.
«Бедная твоя мама», — подумала Лиса, представив двух Норманов, постарше и помоложе, вместе.
— Я решил, что буду врачом. Куда более достойное занятие, чем бродяжничать по миру. Я не могу рассчитывать на поступление в лучший медицинский университет? Ничего страшного! Лучший от меня никуда не денется. Поэтапно, шаг за шагом, дойду и до лучшего. Не учеба в нем, так ординатура. Диссертация. Что самое сложное в медицине? Хирургия! Что вершина хирургии? Нейрохирургия! Я стал лучшим в мире, — скромно сказал Иван.
— А как же твой американский коллега? — невинным тоном поддела его Лиса.
— Он, конечно, смог прооперировать ту пациентку. Вряд ли еще кто-нибудь в мире так отлично справился бы. Но я сделал бы это лучше. — Иван опять чуть не застонал: — Ох, я такого случая целый год ждал! Я забрал ее из центрального госпиталя, куда ее доставили без сознания. Впрочем, они с радостью отдали. Им что, лишняя смертность нужна? Нет. А для меня это была бы ключевая статья, — Иван махнул рукой в сторону зеленой папки. — И тут эта бессмысленная авария. Я же не пишу ничего заранее. Конечно, у меня есть план, но я оперирую и тут же публикую свежие результаты. Эх! Когда мне еще попадется такой случай и, главное, как я теперь буду оперировать?!